В том заплыве, как и в любом другом, не было ни цели, ни глупых соревнований, ни побед. Мы просто плыли. Я подготовился ещё за несколько метров до обвалившегося берега, что будет холодно. Тело съежилось, выдавив весь кислород из легких. Начал хватать воздух... Из-за уже знакомого ощущения я не сдался, а стал быстрее двигаться: руки – ноги, руки – ноги. Я слышал сбившееся дыхание Руби, но продолжал плыть дальше, в темноту. Мои глаза были закрыты.

— Дже, — Руби вдыхал моё имя, не произнося до конца. — Дже...

Я открыл глаза и начал его искать в бесконечной темноте.

— Руби? — окликнул я, но продолжил плыть вперед.

Буквально несколько секунд спустя я понял, что его больше нет рядом, но было уже слишком поздно. Не зная, что делать, я начал метаться из стороны в сторону. Той безлунной ночью у меня в голове всплыли курицы, живущие во дворе за фабрикой. И к чему они пришли мне на ум? Когда заходишь в курятник, чтобы выбрать какую-нибудь на забой, все разбегаются кто куда без малейшего понятия, зачем или от кого. У жертвы всегда отсутствующие глаза: она не запугана или грустная, а просто потерянная.

И, конечно же, после нескольких часов безлюдной дороги, словно по велению судьбы, первая попавшаяся мне машина была отца. Только ему и можно было найти меня в таком состоянии: голым и с озверевшими глазами. Я закричал о том, что случилось с Руби. Было ли это понятным, не знаю.

— Водит за нос, — осведомился отец. Это было абсолютно в его стиле: задавать вопросы утверждениями.

— Нет, я уверен! – завопил в ответ.

— Врёшь?

Мне не нужно было отвечать.

— Тогда он уже мертв, — говорил отец, открывая дверцу машины. – Вернемся завтра за твоими вещами.

Я боялся, что он разозлился на меня из-за того, что придется сделать двойной круг, чтобы добраться до дома, а затем ехать в Кампар на его вечернюю игру в карты. Я боялся, поэтому не произнес и слова.

Приблизительно вот так и умер мой друг, Руби Вонг.