У этого заплыва, впрочем, как и у всех остальных, не было цели, не было глупого соревнования, не было выигравших и проигравших. Мы просто плавали. Еще за несколько метров до обрыва, я подготовился к тому, что будет холодно. Дрожь охватила все мое тело, вытолкнув воздух из легких. Я резко вздохнул, но уже знакомый с этим чувством, не растерялся и продолжал двигаться. Рывок. Скольжение. Рывок. Скольжение. Я слышал прерывистое дыхание Руби, как эхо повторяющее мое собственное. Закрыв глаза, я продолжал плыть в темноту.


- Джас,- позвал он. Руби скорее выдыхая мое имя, чем произнося. – Джас.


Я открыл глаза и огляделся, пытаясь найти его в бесконечной темноте.


- Руби? - я отозвался, все еще направляясь вперед.


Тем временем, буквально несколько секунд спустя, я понял, что его больше нет рядом. Но было слишком поздно. Не зная, что делать, и где его искать я яростно метался из стороны в сторону. Той безлунной ночью я подумал о курах, которых мы держали во дворе за фабрикой. Не знаю почему, но именно они пришли мне в голову. Когда ты входишь в курятник, чтобы выбрать птицу на убой, они разбегаются, причудливо петляя. Куры не знают куда бежать или от кого они убегают. На лице у жертвы всегда отсутствующее выражение: не испуганное и даже не грустное. Просто растерянное.


После часа ходьбы по пустынной дороге, первой машиной которую я встретил, была машина отца. Конечно же, это была судьба. Именно он, отец, должен был найти меня, голого и с безумными глазами. Я кричал о том, что случилось с Руби. Был ли в этом какой-то смысл - я не знаю.


-Он не разыгрывает тебя, - сказал отец. Это была его обычная манера говорить. Никаких вопросов, только утверждения.


- Нет, я уверен! – закричал я.


- А ты сам меня не дурачишь?


Мне не было нужды отвечать.


- Значит, он уже мертв, - сказал отец, открывая для меня дверцу машины. – За твоими вещами мы вернемся завтра.


Я боялся, и думал, что он злиться, так как теперь из-за меня ему придется вернуться домой, а потом снова ехать в Кампар, на вечернюю игру в карты. Я боялся, поэтому сидел тихо.
Что ж, такова приблизительная история смерти моего друга Руби Вонга.