Таш Ав
Превосходная шёлковая мануфактура

Мы пошли поплавать, как обычно. Ничего такого не замышляли, никаких дурацких заплывов наперегонки, никаких «кто первый будет на том берегу, тот выиграл». Мы просто пошли поплавать. В нескольких футах от берега, там, где дно круто обрывалось, я дал телу привыкнуть к ледяной воде. Холод пробрал до костей и сдавил лёгкие, каждый судорожный вдох давался с трудом. Но мне эти ощущения были не впервой, так что я поплыл дальше. Взмах. Гребок. Взмах. Гребок. Я слышал, как хриплое дыхание Руби повторяло моё собственное, будто эхо, но закрыл глаза и продолжал удаляться в черноту ночи.

– Джас, – послышался голос Руби. Он не назвал, а выдохнул моё имя. – Джас…

Я открыл глаза, всмотрелся в непроглядную темень и попытался найти его. Потом окликнул, не переставая плыть вперёд:

– Руби!

Когда до меня дошло, спустя несколько секунд, что его больше нет рядом, было слишком поздно. В панике я заметался из стороны в сторону, не соображая, что теперь делать, куда бросаться. В безлунные ночи мне часто приходят на ум цыплята, которых мы держали на заднем дворе нашей мануфактуры. Не знаю, почему такие мысли лезут в голову. Так вот, заходишь в курятник, чтобы поймать кого-нибудь на суп, а они как начнут выписывать зигзаги по двору. Куда бегут, от кого спасаются – сами не понимают. А тот, кто намечен в жертву, он не испуганный и даже не жалкий, нет, он глядит на тебя бессмысленно, будто ему уже голову отрубили.

Конечно же, судьба распорядилась так, что первая машина, которую я встретил, после того как целый час шёл по пустынной дороге, была машина Папаши. И надо же было именно ему подобрать меня – раздетого, с безнадёгой в глазах! Я вывалил на него всё, что случилось с Руби. Решил ли я, что могу этим что-то исправить, и сам не знаю.

– Он тебя не надурил, – сказал Папаша. Он всегда говорил на такой манер. Никогда не задавал вопросы, только утверждал.

– Нет! Это правда! – выкрикнул я.

– Ты не брешешь?

Ответ от меня не требовался.

– Значит, он уже мёртв, – он открыл дверцу и впустил меня. – За твоей одеждой вернёмся завтра.

Я испугался, что разозлил Папашу. Потому что теперь из-за меня ему придётся возвращаться домой, а потом ещё раз проделать тот же путь в Кампар – по вечерам он ездил туда играть в карты. Я испугался, и больше не сказал ни слова.

Так погиб мой друг Руби Вонг. Это всё. Ни убавить, ни прибавить.