Как всегда, в тот раз мы плавали просто так, без глупых соревнований «кто первый доплывёт». Просто плавали. Там, где отмель резко обрывалась, я невольно сжался, приготовившись к холоду, который сдавил грудь будто тисками. Я захватал воздух, но, уже зная это ощущение, продолжал работать ногами и руками. Гребок, толчок. Руки, ноги. В стороне звучали эхом свистящие вдохи и выдохи Руби. Зажмурившись, я упрямо продвигался вперёд, во тьму.

– Джас… – донеслось сзади. Не голос даже, а еле слышный шелест. – Джас…

Я открыл глаза и, продолжая плыть, всмотрелся в кромешный мрак.

– Руби?

Я слишком поздно понял, что его нет. Я метался из стороны в сторону. Где его искать в этой в безлунной ночи, что делать? Почему-то вдруг вспомнились куры, которые жили во дворе за фабрикой. Когда их ловишь, чтобы зарезать, они разбегаются кто куда, бестолково мечутся, а у жертвы глаза пустые, ни страха в них, ни даже печали.

По безлюдной дороге пришлось плестись битый час, и по воле судьбы первой, конечно же, попалась отцовская машина. Кому, как не ему, суждено было найти меня, раздетого и с обезумевшим взглядом. Наверное, мои выкрики непросто было понять.

– На розыгрыш не похоже, – кивнул отец. Его обычная манера: никаких вопросов, только утверждения.

– Да ну, какое там!

– Не врёшь?

В ответе нужды не было.

– Выходит, спасать поздно. – Он открыл дверцу машины. – Твою одежду заберём завтра.

Я боялся, что разозлил его: придётся теперь делать крюк, чтобы отвезти меня домой, а потом опять ехать в Кампар, где он по вечерам играл в карты. Так боялся, что всю дорогу молчал.

Так вот и погиб мой друг Руби Вонг. Как-то так.