В тот раз, как и всегда, не было никаких дурацких состязаний "кто первый". Мы просто плавали. Добравшись до конца отмели, я приготовился к холоду.
Он сковал все члены, стало трудно дышать. Воздуха не хватало, но я не испугался, так как уже такое испытывал, и просто продолжал грести. Руки. Ноги. Руки. Ноги. До меня доносилось прерывистое дыхание Руби, но я, закрыв глаза, поплыл дальше во тьму.

— Джас, — вдруг позвал меня он. Слабо, на пределе слышимости. — Джас.

Я осмотрелся. Ну и темень, как в могиле.

— Руби?

Гребок вперёд, еще гребок, и еще. Лишь через несколько секунд я понял, что его нет, но было уже поздно.

Я в ужасе заметался, не представляя, где искать, куда плыть. Не знаю почему, но той тёмной безлунной ночью вспомнились куры, которых мы держали на заднем дворе фабрики. Когда к ним заходили, намереваясь выбрать одну на убой, они зигзагами припускали в разные стороны, пусть и не знали, что им грозит. В глазах у пойманной не было ничего. Ни страха, ни грусти, только растерянность.

Я с час брёл по безлюдной дороге и наткнулся на машину отца. Безусловно, это было провидение. Именно отец должен был найти меня, голого и с безумным взглядом. Я крикнул ему, что случилось с Руби. Не знаю, понятно получилось или нет.

— Он тебя не разыгрывает, — сказал отец.

Вот так он всегда и говорил. Ни о чём не спрашивал, только утверждал.

— Нет, конечно нет!

— Ты не сочиняешь.

Ответа отец не ждал.

— Значит, Руби утонул, — вывел он и открыл мне дверцу машины. — Садись. Заберём твою одежду, когда посветлеет.

Кажется, отец на меня рассердился. Я помешал его вечерней партии в карты, заставив везти себя домой. Чтобы попасть на неё в Кампар, ему теперь придётся проехать двойную дорогу. Опасаясь ещё сильнее разозлить отца, я больше не сказал ни слова.

Вот так, собственно, и погиб мой друг, Руби Вонг.