У этого заплыва, как и у всех прочих, не было никакой цели. Мы не выясняли, кто круче, не играли в «первый на том берегу – победил» — просто плавали, и всё. У самого края, там, где дно уходит из-под ног, я приготовился ощутить холод. Вот он сжал моё тело, выдавливая воздух из груди, и я закашлялся, задыхаясь. Но я уже испытывал такое, и потому просто продолжил грести. Мах. Удар. Мах. Удар. Я слышал, как Руби закашлялся следом за мной, но не стал останавливаться, и плыл дальше, не открывая глаз.

— Джас, — вдруг услышал я. Руби не произнес это, а выдохнул. — Джас.

Я открыл глаза, пытаясь разглядеть его в бесконечной тьме.

— Руби? — позвал я, все ещё продолжая плыть прямо.

К тому времени, как я понял, что его нет рядом — несколько секунд спустя — было уже поздно. Я заметался, как бешеный, не зная, куда смотреть, куда плыть дальше. Под безлунным небом я вспомнил цыплят, которых мы держали во дворе за фабрикой. Не знаю, почему я подумал о них. Когда заходишь в загон выбрать одного на убой, они начинают носиться зигзагами, не зная, ни куда, ни от кого бегут. Жертва же имеет отсутствующий вид. Не испуганный, не печальный — просто потерянный.

Час я шагал по пустынной дороге. И, конечно же, судьба распорядилась так, что первой машиной, встреченной мною, оказалась отцовская. Кто, как не отец, должен был найти меня — голого и ошалевшего? Срываясь на крик, я рассказал, что случилось с Руби. Не уверен, что мог тогда говорить связно.

— Он тебя не дурачит, — произнес отец. Он всегда так разговаривал — никаких вопросов, только утверждения.

— Нет, конечно же, — прокричал я.

— А ты не сочиняешь?

Можно было не отвечать.

— Тогда он уже мёртв. — Отец открыл дверцу, впуская меня в машину. — За твоей одеждой вернёмся завтра.

Я боялся, что он зол на меня — теперь ему надо было возвращаться домой, и лишь затем снова ехать в Кампар играть в карты. Я боялся, и потому ни произнёс больше ни слова.

Вот и всё о том, как умер мой друг Руби Вонг. Более или менее.