Мы шли купаться, как обычно, не желая устраивать гонки на скорость, без стремления добраться первым на противоположный берег. За пару шагов от края выступа я приготовился окунуться в стылую воду и прыгнул. Тело враз покрылось мурашками, холод сдавил грудь и я судорожно втянул воздух. Чувство это было мне знакомо, поэтому привычными резкими движениями я поплыл вперёд. Взмах. Бросок. Взмах. Бросок. Позади слышалось отрывистое дыхание Руби, в унисон моему собственному. Однако я продолжал двигаться вперед, в темноту, закрыв глаза.

- Джас, - услышал я своё имя. Руби будто не произнес, а выдохнул его. Джас.

Я открыл глаза и стал искать его в кромешной темноте.

- Да, Руби? – окликнул я его, продолжая плыть.

Спустя пару мгновений, когда я понял, что Руби нет рядом, было слишком поздно. Я судорожно вглядывался в темноту, кидаясь из стороны в сторону, не зная куда плыть, где искать. В ту безлунную ночь я отчего-то вспомнил цыплят, которых мы держали во дворе позади фабрики. Почему мне это тогда вспомнилось? Когда заходишь в курятник, чтобы выбрать цыпленка к обеду, они разбегаются сломя голову, не понимая, от кого они бегут и куда. У жертвы всегда бессмысленный взгляд. Не перепуганный, не обреченный, а именно бессмысленный, пустой.

Я брел по безлюдной дороге около часа, прежде чем мне повстречалась первая машина. Судьба предрешила ей быть машиной моего отца. Именно отец должен бы найти меня, испуганного мальчишку без одежды, с вытаращенными от страха глазами. Я в панике поведал ему, что случилось с Руби. Но был ли в этом теперь смысл?

- Похоже, он не подшутил над тобой, - проговорил отец. Его обычная манера. Никогда не задавать вопросов, только утверждать факты.

- Нет, нет, он не шутил!

- Ты-то не выдумываешь?

Вид мой был красноречивее слов.

- Значит, он уже умер, - отец произнес, впуская меня в машину. - Завтра заберем одежду.

Я боялся, что он рассердился за вынужденное возвращение домой и ненужную ему повторную поездку из дома в Кампар для вечерней игры в карты. Испуганный, я не проговорил больше ни слова.

Пожалуй, нечего добавить в рассказ о гибели моего друга Руби Вонга.