Этот заплыв, как и все другие, был без особой цели и без глупого соперничества – «кто первый на той стороне, тот победил». Мы просто двигались прочь от берега. В нескольких футах от места, где из-под ног исчезала отмель, я приготовился к тому, что меня обдаст холодом. Тело сжалось пружиной, выжимая из груди воздух. Я дышал резко и судорожно, но, зная эти ощущения, продолжал рассекать воду. Толчок. Скольжение. Я слышал, как Руби, словно превратившись в мое эхо, хватает ртом воздух, и плыл в черноту, закрыв глаза.

– Джас, – донеслось до моего слуха. Руби произнес мое имя гаснущим голосом, на выдохе. – Джас...

Я открыл глаза и принялся искать его в непроглядной тьме.

– Руби? – позвал я, продолжая плыть дальше.

Спустя несколько секунд, когда я осознал, что его нет рядом, было поздно. Обезумев, я бросался то в одну, то в другую сторону, отчаянно шарил глазами в темноте. В ту безлунную ночь, не знаю, с чего вдруг, я вспомнил о цыплятах, которых мы держали во дворе за фабрикой. Когда кто-то открывал клетку, чтобы забрать одного из них на убой, они мчались прочь зигзагами, не понимая, куда и от кого бегут. У жертвы всегда бессмысленное выражение лица. Не испуганное или печальное, а просто потерянное.

Странный жест судьбы – первая машина, попавшаяся мне на пути, когда спустя час я плелся по пустынной дороге, принадлежала Отцу. Раздетый, с диким взглядом – таким он меня увидел. Срываясь на крик, я рассказал, что произошло с Руби. Не знаю, соображал ли тогда что-нибудь.

– Разыграл тебя приятель, – сказал Отец. Это было в его манере – не спрашивать, а утверждать.

– Нет, я уверен!

– А сам-то не сочиняешь?

Отвечать было лишним.

– Значит он уже мертв, – бросил Отец, распахивая передо мной дверцу машины. – Заберем твою одежду завтра.

Я боялся, что Отец злится на меня: ему пришлось вернуться домой, прежде чем продолжить путь в Кампар, где он вечерами играл в карты. Боялся, и не сказал больше ни слова.

Вот так погиб мой друг Руби Вонг.