Как и всегда, в тот раз мы просто плавали, не устраивая никаких глупых гонок или «давай кто первый до того берега!» Просто плавали. У резко обрывающегося края я внутренне собрался. На меня обрушился холод. Он сковал все мое тело, вышиб дыхание. Я ловил воздух, задыхаясь, но знал, что так и должно быть, и продолжал изо всех сил работать ногами. Толчок. Толчок. Вверх. Я слышал, как Руби эхом повторяет мои судорожные вдохи, но все плыл, плыл в черноту, не открывая глаз.

- Джас... – послышался его голос. Даже не возглас, выдох. – Джас.

Я открыл глаза и огляделся – вокруг лежала беспроглядная темнота.

- Руби? – позвал я, не прекращая плыть.

Лишь несколько секунд спустя я осознал, что его нигде не было, но поздно. Я метался в воде туда и сюда, но где искать, куда плыть? В ту безлунную ночь мне на ум почему-то пришли наши цыплята во дворе за фабрикой. Когда входишь в курятник, чтобы зарезать одного, все удирают сломя голову, не разбирая дороги. У выбранной жертвы же в глазах читалось только одно – не ужас, не горе, а растерянность.

Не иначе как судьбой назовешь то, что первым встретившимся мне через час ходьбы автомобилем стал отцовский. Меня должен был найти именно отец, когда я бежал по пустынной дороге голый, с безумными глазами. Я попытался рассказать ему о случившемся с Руби, но не знаю, насколько связно звучал мой крик.

- И он не прикидывается, - произнес отец утвердительно. Он никогда не спрашивал, только утверждал.

- Нет, точно нет! – прокричал я.

- Ты не врешь сейчас.

Отвечать не было нужды.

- Тогда он уже мертв, - отец открыл мне дверь. – Твою одежду заберем завтра.

Я боялся, что он зол на меня – ведь ему пришлось возвращаться со мной домой и уже потом продолжить путь в Кампар, где он обычно играл вечером в карты. Я боялся и поэтому молчал.

Вот так, в общих чертах, и погиб мой друг Руби Вонг.