Таш О. «Шелковая фабрика «Гармония»».


Сегодня мы как обычно плавали просто так. Не устраивали глупую гонку, вроде «победит тот, кто приплывет первым», а просто плавали. Я стоял на краю обрыва и настраивался на то, что будет холодно. И холод охватил все моё тело, выбил воздух из лёгких. Я резко задышал, закашлялся, но это было знакомое чувство, так что я рванул вперёд. Руки. Ноги. Руки. Ноги. Я слышал, как точно так же закашлялся Руби, но продолжал плыть в темноту с закрытыми глазами.

— Джас, - позвал он меня в первый раз. Голос Руби был чуть сильнее шепота. — Джас.
Я открыл глаза и начал высматривать его в непроглядной темноте.
— Руби? – позвал я, продолжая плыть вперед.
Когда через несколько секунд я сообразил, что он пропал, было слишком поздно. Я метался в разных направлениях, не зная, где искать, куда повернуть. Этой безлунной ночью я вспоминал о курах, которых мы держали на заднем дворе фабрики. Не знаю, почему вдруг подумал о них. Когда заходишь в клетку и выбираешь, какую из них зарубить, они разбегаются зигзагами, не разбирая направления и не понимая, от кого бегут. У жертвы всегда безучастное выражение лица – не испуганное и не грустное, просто потерянное.
И конечно же первым, кого я встретил, бредя час по пустынной дороге, был Отец. Естественно, голого меня с дикими глазами, должен был найти Отец. Я кричал о том, что случилось с Руби. Не знаю, насколько безумно это звучало.
— Может, он подшучивает над тобой, – сказал отец. Он всегда так говорил. Никогда не задавал вопросов, всегда говорил утвердительно.
— Я уверен, что нет! – крикнул я.
— Ты не выдумываешь?
Я не посчитал нужным отвечать.
— Тогда он мёртв, - сказал он, открывая дверь и впуская меня. – Вернемся за твоей одеждой завтра.
Я боялся, он злится, что из-за меня ему пришлось тащиться домой, вместо того, чтобы как обычно вечером перекидываться картишками в «Кампар». Мне было страшно, и я ничего не сказал.
А теперь мой друг Руби Вонг вроде как мёртв.