Тот заплыв, как и прочие, был без определенной цели, не наперегонки, без всяких "кто быстрее до другого берега, тот победил”. Мы просто плыли. Через несколько фунтов от того места, где мы уже не доставали до дна, я приготовился к тому, что сейчас будет холодно. Холодная вода сковывала все мое тело, вытягивая воздух из груди. Я делал резкие, сдавленные вдохи, но мне знакомы были эти ощущения, так что я продолжил плыть. Грести. Оттолкнуться. Грести. Оттолкнуться. Я услышал сдавленные вдохи Руби, вторящие моим, но все же я плыл и плыл в темноте, закрыв глаза.


- Джэс, - раздался первый призыв о помощи. Руби будто выдохнул слово, не имея сил произнести его. - Джэс.


Я открыл глаза и оглянулся по сторонам, высматривая его в кромешной тьме.


- Руби? - произнес я, продолжая плыть.


Когда несколько секунд спустя я понял, что его больше нет, было уже поздно. Я начал метаться взад-вперед, не зная, куда смотреть, где повернуть. В ту безлунную ночь я зачем-то вспомнил о цыплятах, которых мы держали во дворе фабрики. Не понимаю, почему именно цыплята. Когда заходишь в курятник, чтобы выбрать одного на убой, они разбегаются во все стороны, даже не зная, куда бегут и от кого. У жертвы всегда был один и тот же отсутствующий взгляд, не напуганный или печальный, просто потерянный.


Разумеется, это была судьба, что первая проехавшая мимо машина, после того, как я час брел по пустынной дороге, была отцовская. Только отец должен был найти меня в таком виде, голым и с горящими глазами. Я тут же выложил, что что-то произошло с Руби. Не знаю, разумно ли это было.


- Это точно не его глупый розыгрыш, - сказал отец. И так он всегда разговаривал. Без лишних вопросов, только факты.


- Нет, я уверен! - воскликнул я.


- А ты не врешь?


Мне не понадобилось отвечать.


- Тогда он уже мертв, - сказал он, открывая мне дверь машины. - Мы вернемся за твоей одеждой завтра.


Я боялся, что он рассердится за то, что из-за меня ему пришлось возвращаться домой и потом снова ехать в Кампар во второй раз за вечер, чтобы поиграть в карты. Я боялся и больше ничего не сказал.


И вот так погиб мой друг Руби Вонг.