В тот раз, как и в любой другой, мы плавали без всякой цели, не ради дурацкого соревнования, никаких "кто первый тот и выиграл". Мы просто плыли. За несколько метров до границы, на которой заканчивалась отмель, я приготовился к холоду. Он сжал всё мое тело, выдавливая воздух из груди. Задыхаясь, я резко вдохнул, но, зная заранее, что почувствую, сумел выровнять дыхание. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Под сдавленное дыхание Руби звучавшее эхом моего собственного, я плыл во мрак с закрытыми глазами.

"Джэйс, - донёсся глухой, неразборчивый голос Руби. - Джэйс."

Я открыл глаза и поискал его в безграничной тьме. "Руби" - позвал я, продолжая плыть вперёд.

Через несколько секунд, к тому времени как я осознал, что его нигде нет, было уже поздно. Я бешено метался во все стороны, не зная куда плыть, где искать. В этой безлунной ночи я думал о курах, что мы держали во дворе за фабрикой. Не знаю, почему они пришли мне на ум. Когда входишь в курятник, чтобы выбрать одну из них для забоя, они зигзагами мечутся, не понимая, куда и от кого они убегают. У жертвы всегда безучастный вид, не напуганный и даже не скорбный, просто потерянный.

Это, конечно, была судьба, что первая машина, которую я встретил, после часа на пустынной дороге, была машиной отца. Именно отец должен был найти меня, голого и с безумными глазами. Я кричал, пытаясь объяснить что случилось с Руби. Не знаю, был ли в моих словах смысл.

- Он не подшутил над тобой, - сказал отец. Вот так он говорил. Всегда утвердительными предложениями и никогда вопросительными.

- Нет, я уверен! - завопил я.

- Ты не выдумываешь.

Отвечать на это было не нужно.

"Тогда он уже мёртв, - сказал отец, открывая дверь, чтобы я сел. - Мы вернёмся за твоей одеждой завтра."

Я боялся его гнева из-за того, что ему пришлось проделать весь путь до дома, прежде чем заехать в Кампар, ради вечерней игры в карты. Я боялся и больше ничего не сказал.

Вот, в общем-то, и вся история о том как погиб мой друг Руби Вонг.