В тот раз всё было как обычно: мы поплыли просто так, без причины, не соревнуясь, без всяких «кто первый до того берега». Мы просто плыли. На самом краю рифа я приготовился к прыжку в ледяную воду. Холод сковал тело, выбив воздух из лёгких. Дыхание сбилось, я почти задыхался, но я был к этому готов и продолжил плыть, не сбавляя темп. Гребок. Толчок. Гребок. Толчок. Прерывистое дыхание Руби вторило моему собственному, но я плыл всё дальше в черноту, не открывая глаз.

- Джес, - позвал Руби, он словно выдохнул моё имя, а не произнёс его, - Джес.
Я открыл глаза, вокруг была кромешная тьма. Я окликнул Руби, продолжая плыть вперёд.

Секунды спустя, когда я понял, что Руби нет рядом, было уже слишком поздно. Я кинулся искать его, отчаянно мечась из стороны в сторону, не понимая, куда плыть. В ту безлунную ночь я думал о цыплятах, которых мы держали во дворе за фабрикой. Ума не приложу, почему о них вспомнил. Когда в птичник заходили, чтобы выбрать одного из цыплят на убой, они кидались врассыпную, не понимая, куда и от кого они бегут. И только тот, на кого падал выбор, выглядел совершенно безучастным. Не перепуганным, не хотя бы печальным, просто потерянным.

Несомненно, то, что первая за час машина на безлюдной дороге оказалась отцовской, было судьбой. Именно отец должен был найти меня, раздетого, с безумным взглядом. Я закричал о том, что случилось с Руби. Не знаю, можно ли было разобрать мои слова.

- Он не разыгрывает тебя, - сказал отец. Это было в его стиле. Он никогда не спрашивал, только утверждал.

- Нет, точно нет! – закричал я.

- Ты это не выдумал?

Ответа не требовалось.

- Значит, он уже мёртв, - сказал отец, открывая мне дверь. - За твоими вещами завтра вернёмся.

Я боялся, что рассердил отца, которому пришлось везти меня домой, вместо того, чтобы сразу отправиться в Кампар на вечернюю игру в карты. Я боялся – и больше не сказал ни слова.

Вот примерно так и умер мой друг Руби Вонг.