Тогда мы пошли плавать без какой-то особенной цели, никаких дурацких гонок "кто быстрее". Просто плавали, как всегда. Там, где дно уходило в глубину, я заранее сжался, готовый к холоду. Ледяные тиски сдавили грудь, перехватило дыхание, но я продолжал размеренно грести. Руки, ноги. Гребок, толчок. Прерывистое дыхание Руби эхом повторяло мое собственное. Зажмурив глаза, я упорно двигался все дальше во тьму.

- Джас! - позвал он - вернее, едва выдохнул. - Джас...

Не останавливаясь, я огляделся в безлунной ночи.

- Руби?

Когда до меня дошло, что там никого нет, было уже поздно. Я стал дергаться из стороны в сторону - куда плыть, где искать? Почему-то в памяти возникли цыплята из нашего птичника за фабрикой. Идешь, бывало, выбрать какого-нибудь на убой, а они бегают как угорелые туда-сюда и ничего не понимают. У пойманного ни страха, ни даже грусти в глазах, одна растерянность.

Потом я целый час брел по пустому шоссе, и, конечно же, первая встреченная машина оказалась отцовская. Именно отцу выпало найти меня тогда, голого и с диким взглядом.

- Он тебя не разыгрывает, - буркнул отец, выслушав мои крики - не знаю, насколько связные.

- Да какой розыгрыш!

Так он всегда говорил: без вопросов, одни утверждения.

- И ты не выдумываешь.

Отвечать нужды не было.

- Значит, утонул. - Он открыл передо мной дверцу машины. - За твоей одеждой съездим завтра.

Я боялся, что он рассердится: теперь придется подбросить меня домой, а потом заново ехать в Кампар на вечернюю карточную игру. Боялся и не проронил больше ни слова.

Так и погиб мой друг Руби Вонг. Как-то так, в общем.