В тот раз, как и всегда, мы плыли безо всякой цели. Никаких дурацких заплывов наперегонки, никаких "кто первый до берега, тот победил". Мы просто плыли. Приближаясь к краю рифа, где отмель резко обрывалась, я готовился встретиться с холодом. Он сковал мое тело и сдавил грудь, так что воздуха почти не осталось. Я задышал резко и отрывисто, но это чувство было мне знакомо, и я продолжил грести вперед. Гребок. Толчок. Гребок. Толчок. Я слышал, как сдавленно хватает воздух Руби, словно отзываясь эхом на мое собственное дыхание, но продолжил плыть дальше в темноту, закрыв глаза.

- Джес, - послышался голос Руби. Он словно выдохнул мое имя, а не произнес его. – Джес.

Я открыл глаза и покрутил головой, стараясь разглядеть его в бесконечном мраке.

- Руби? – позвал я, продолжая плыть вперед.

К тому моменту, как через несколько секунд я понял, что его нет рядом, было слишком поздно. Я метался из стороны в сторону, не зная, где искать, куда смотреть. Безлунная ночь почему-то навеяла мне мысли о курицах, которых мы держали на заднем дворе за фабрикой. Даже не знаю, почему они пришли мне в голову. Когда заходишь в курятник, чтобы выбрать одну на убой, они разбегаются зигзагами в разные стороны, понятия не имея, куда бегут и от кого. На лице у жертвы всегда рассеянная пустота – ни ужаса, ни даже грусти, одна лишь растерянность.

Конечно же, первая машина, которую я встретил после часа ходьбы по пустынной дороге, была машиной отца – иного судьба и придумать не могла. Кто как не отец должен был найти меня, обезумевшего и голого. Я кричал что-то о том, что случилось с Руби. Имело ли это хоть какой-то смысл, я не знаю.

- Он не разыгрывает тебя, - сказал отец. Он всегда так говорил, никогда не задавал вопросов, всегда обо всем заявлял утвердительно.

- Да нет же, точно! – кричал я.

- А ты не сочиняешь, часом?

Отвечать не было нужды.

- Тогда он уже мертв, - сказал он, открывая дверь, чтобы впустить меня. – Вернемся за твоими вещами завра.

Я боялся, что он разозлится, что из-за меня ему пришлось возвращаться домой, а потом поворачивать обратно в Кампар, где он собирался традиционно провести вечер за игрой в карты. Я боялся, поэтому больше не произнес ни слова.

Так умер мой друг Руби Вонг, более или менее.