В тот вечер мы плавали безо всякой цели, не устраивали глупых соревнований вроде «а я быстрее». Просто плавали, и всё. Отмель скоро заканчивалась, дно стремительно уходило вниз, и я приготовился к леденящему холоду. Обожгло так, что выбило из груди воздух. В такой воде я бывал и раньше, потому лишь судорожно вдохнул, размеренно двигая руками и ногами. По очереди. Руками. Ногами. Руби был где-то недалеко, его натужное дыхание отдавалось совсем рядом, но я плыл всё дальше в ночь, не размыкая глаз.

— Джас, — вдруг позвал меня Руби. Слабо, еле слышно. — Джас.

Я открыл глаза, пытаясь найти его в бесконечной тьме.
— Руби? — откликнулся я, упрямо двигаясь вперёд.

Почти сразу я понял, что рядом никого нет, но было слишком поздно. В ужасе погрёб назад, дёрнулся влево, вправо. Где же он? Где? Во тьме безлунной ночи я вспомнил о цыплятах на заднем дворе, за фабрикой. Даже не знаю, почему. Когда заходили в курятник, чтобы выбрать одного на суп, птицы начинали метаться, не понимая от кого и куда бегут. Пойманный всегда выглядел как-то безучастно, не грустно или подавленно, а именно потерянно.

Потом я целый час брёл по пустынной дороге, и первым, кого встретил, оказался отец за рулём своего автомобиля. Конечно, тут вмешалась судьба. Найти меня, без одежды, с безумными глазами, выпало именно отцу.

Я крикнул, что случилось с Руби. Понятно получилось или нет, не знаю.

— Он не шутит, — сказал отец.
Всегда он так. Не спрашивал, сразу утверждал.
— Нет, конечно нет!
— И ты не врёшь.

Отвечать было незачем.

— Выходит, он мёртв, — сказал отец и открыл мне дверь автомобиля. — Поищем твои вещи завтра.

Я испугался, что рассердил отца. Он ехал в Кампар, играть с друзьями в карты, а теперь придётся делать крюк, чтобы отвезти меня домой.
Не желая сердить его ещё больше, я промолчал.

Вот так и погиб мой друг Руби Вонг. Так-то вот.