Мы плавали в тот раз просто так, никаких глупых гонок «кто быстрее». Просто плавали, как всегда. Там, где отмель обрывалась в глубину, я заранее сжался. Ледяной холод сдавил грудь, и я стал задыхаться, но был уже готов и продолжал размеренно грести. Руки, ноги. Руки, ноги. Рваные вдохи и выдохи Руби эхом повторяли мои собственные. Зажмурив глаза, я упорно двигался во тьму.

– Джас… – послышалось сзади. Даже не голос, а еле слышный шелест. – Джас…

Я вгляделся в безлунную ночь, продолжая плыть.

– Руби?

Когда стало ясно, что его нет, было уже слишком поздно. Я дёргался из стороны в сторону, не зная, что делать. Куда плыть, где искать? Не знаю, почему в голову пришли цыплята из нашего курятника за фабрикой. Когда выбираешь, кого зарезать, они разбегаются кто куда, мечутся бестолково, а у пойманного одна пустота в глазах, ни ужаса, ни даже горя.

Целый час я плёлся по безлюдной дороге, и судьба, конечно же, распорядилась так, что первой мне встретилась отцовская машина. Именно отцу выпало найти меня тогда, раздетого и с диким взглядом. Сбиваясь на крик, я рассказал, что случилось. Наверное, меня непросто было понять.

– Это не розыгрыш, – хмыкнул отец. В своей обычной манере: без вопросов, одни утверждения.

– Нет, точно!

– Не врёшь?

В ответе нужды не было.

– Значит, спасать поздно. – Отец открыл дверцу, впуская меня в машину. – Твою одежду заберём завтра.

Я боялся, что рассердил его. Он ехал в Кампар на вечернюю карточную игру, а теперь придётся возвращаться, чтобы отвезти меня домой. Так боялся, что молчал всю дорогу.

Вот как погиб мой друг Руби Вонг. Где-то так.