У этого заплыва, как и у всех остальных, не было никакой цели: ни дурацкого плавания наперегонки, ни состязания «кто первый доплыл до того берега, тот и выиграл». Мы просто плыли. В нескольких футах от грани, где шельф резко уходил вниз, я приготовился столкнуться с холодом. Он охватил все мое тело, выжимая воздух из груди. Я дышал резко, отрывисто, но это чувство было мне знакомо, и поэтому я продолжал энергично плыть. Гребок. Толчок. Гребок. Толчок. Я слышал, как отрывистое дыхание Руби эхом вторит моему, и продолжал плыть в темноту, закрыв глаза.

- Джес, - послышался окрик. Руби выдохнул слово, не произнес его. – Джес.

Я открыл глаза и поискал его в бесконечной тьме.

- Руби? – произнес я, продолжая плыть вперед.

Когда я осознал, несколькими секундами спустя, что его больше нет рядом, было уже поздно. Я яростно метался во всех направлениях, не понимая, где искать, куда плыть. В этой безлунной ночи мне вспомнились цыплята, которых мы держали на заднем дворе фабрики. Не знаю, почему именно они пришли мне в голову. Когда входишь в клетку, чтобы выбрать одного из них на убой, они начинают носиться зигзагами, не понимая, куда они бегут, от кого они бегут. У пойманной жертвы всегда отсутствующее выражение в глазах, не испуганное и даже не грустное, а просто потерянное.

Конечно же, это была судьба в том, что первая машина, встретившаяся мне, после часа ходьбы по пустынной дороге, была машина Отца. Именно Отец должен был меня найти, обнаженного, с безумным взором. Я прокричал о случившемся с Руби. Не знаю, можно ли было меня понять или нет.

- Он не разыграл тебя, - сказал Отец. Такая у него была манера. Не задавать вопросы, а говорить утверждениями.

- Нет, я уверен, - прокричал я.

- Ты не выдумываешь?

В ответе не было необходимости.

- Значит, он уже мертв, - сказал он, открывая мне дверь, - за твоей одеждой мы вернемся завтра.

Я боялся, что он рассердится на меня за то, что ему пришлось возвращаться из-за меня домой, и потом снова ехать в Кампар, где он играл в карты по вечерам. Я был испуган, поэтому больше не произнес ни слова.

Вот так примерно и умер мой друг Руби Вонг.