Тем вечером, как и всегда, мы просто плавали. Без цели, без соперничества и глупых подначек "кто быстрее на ту сторону?". Просто плавали, и все. Край отмели был уже совсем близко, затем дно резко обрывалось в глубину. Я приготовился к холоду. Он так стиснул тело в своих ледяных объятьях, что из лёгких выскочил воздух. Я задышал резко, прерывисто, но продолжал молотить по воде. Рука, нога. Рука, нога. Все эти ощущения мне были не внове.


Руби, вторя мне, сопел где-то неподалеку, но я закрыл глаза и погрёб в черноту.


— Джас, — услышал я первый окрик. Мой друг скорее выдохнул, чем произнёс это слово. — Джас…


— Руби? — Я открыл глаза и, не возвращаясь, поискал его в непроницаемой темноте.


Через несколько мгновений до меня дошло, что его нет рядом, но было уже поздно. Я не знал, где искать, лихорадочно метался повсюду. Во мраке той безлунной ночи в голову лезли мысли о цыплятах. Почему? Даже не знаю. Стоило зайти в курятник на заднем дворе фабрики, чтобы выбрать одного на убой, как цыплята начинали бестолково носиться из стороны в сторону. Будущая жертва почему-то всегда смотрела пустыми глазами. Взгляд, в котором не было ни испуга, ни грусти, одна растерянность.


Я брёл уже час, когда на пустынной дороге появилась машина отца. Явно сама судьба позаботилась о том, чтобы меня нашёл именно он. Я, голый, с диким, безумным взглядом, начал рассказывать про Руби. Не знаю, как много отец понял из этих бессвязных криков.


— Он не пошутил, — в привычной манере заключил отец. Он всегда разговаривал одними утверждениями, не задавая вопросов.


— Конечно!


— И ты не сочиняешь.


Можно было не отвечать.


— Тогда твоему другу ничем уже не поможешь, — вздохнул он и открыл дверцу машины, приглашая меня внутрь. — Вернемся за твоей одеждой завтра.


Я боялся, что рассердил отца. Он ехал в Кампар поиграть в карты, а теперь приходилось делать крюк, чтобы завести меня домой. Я боялся, и поэтому больше не произнес ни слова.


В общем-то, это всё. Так мой друг Руби Вонг и погиб.