В тот раз мы пошли плавать как всегда. Не было дурацких состязаний, никаких «спорим, я быстрее на ту сторону». Мы просто плавали. За отмелью, где дно уходило в глубину, вода никогда не нагревалась, и я приготовился. Холод обжёг тело, дыхание перехватило. Я быстро втянул воздух, но не испугался. Так уже бывало. Я размеренно двигался, работая руками и ногами. Руками и ногами. Хриплые вдохи Руби слышались неподалёку, и я поплыл в ночь, крепко зажмурив глаза.

— Джас, — вдруг позвал Руби. Тихо, еле слышно. — Джас.

Я огляделся в непроницаемой мгле.

— Руби, где ты? — крикнул я, не прекращая плыть.

Вскоре я почувствовал, что рядом никого, но было слишком поздно. Где искать? Куда плыть? Я бросался вперёд, назад, изо всех сил взрезая воду. Вдруг вспомнились цыплята у нас во дворе за фабрикой. Даже не знаю, почему именно эти мысли пришли мне в ту безлунную ночь. Входишь в курятник, чтобы забрать одного на суп, а птицы улепётывают врассыпную, не зная, от чего ищут спасения. Пойманный всегда смотрел как-то бездумно. Не испуганно, не грустно, просто потерянно.

Целый час я брёл по пустынной дороге, а потом показалась машина отца. Рука судьбы, не иначе. Именно отцу выпало найти меня — голого, с дикими глазами.

Я сбивчиво выпалил что-то про Руби.

— Он не шутит, — сказал отец.

Такая у него была манера говорить: сплошные утверждения, никаких вопросов.

— Нет, всё точно! — крикнул я снова.

— И ты не выдумываешь.

Отвечать не было смысла.

— Значит он уже мёртв. — Отец открыл мне дверцу, кивком приглашая забираться в машину. — За твоими вещами съездим утром.

Я боялся, что он рассердится, ведь теперь поворачивать домой, а потом снова ехать в Кампар... не отменять же из-за меня покер с друзьями. Боялся, и больше не сказал ни слова.

Вот так погиб мой друг Руби Вонг. Так и погиб.