В тот раз, как обычно, мы плавали просто так, ни за чем. Никаких «давай наперегонки» или «кто быстрее». Просто купались. У самого края отмели, где дно обрывалось, я приготовился к леденящему холоду. Вода обожгла тело, не оставила в груди ни глотка воздуха. Я резко вдохнул. Я помнил, как это бывает, и продолжал равномерно двигаться. Руки. Ноги. По очереди. Сдавленные вдохи Руби эхом отдавались где-то рядом, но я настойчиво плыл в ночь, не размыкая глаз.

— Джас, — позвал меня Руби. Словно прошелестел моё имя. — Джас.

Не останавливаясь ни на мгновенье, я открыл глаза.
— Руби, ты где? — позвал я, вглядываясь в чернильную тьму.

Только через несколько секунд я понял, что Руби нет рядом. Слишком поздно. Я в ужасе заметался, не представляя, где искать, куда плыть. Той безлунной ночью почему-то вспомнились цыплята на заднем дворе, у нас за фабрикой. Когда в курятник входили выбрать птицу на убой, они принимались носится туда-сюда, не зная, от кого спасаются и куда бегут. Пойманный всегда смотрел отрешённо, не испуганно или грустно, а именно потерянно.

Разумеется, судьба преподнесла мне подарок — прошагав час по пустынной дороге, я встретил машину отца. Всё так. Он и должен был найти меня, голого и почти обезумевшего от страха. Я крикнул, что произошло с Руби. Можно ли было меня понять или нет — не знаю.

— Не шутка, вроде, — сказал отец.
Ничего не спросил — он никогда не задавал вопросов. Только утверждал.

— Нет, конечно нет! — крикнул я.

— А ты не сочиняешь.

Можно было не отвечать.

— В таком случае, его не спасти, — пожал плечами отец, открывая дверь автомобиля. — Завтра съездим за твоими вещами.

Я испугался, что рассердил его. Теперь отцу придётся везти меня домой, разворачиваться и снова ехать в Кампар, куда он и направлялся играть в карты. Испугался, и потому молчал.

Вот так и погиб Руби Вонг — мой друг. Вот так.