В тот раз мы пошли купаться как обычно, просто так, без дурацких выяснений «кто тут чемпион». Хотели просто поплавать. Узкая отмель скоро заканчивалась, дно стремительно падало. Я знал, что там, дальше, меня ждёт холод. Ледяная вода стиснула так, что стало нечем дышать. Я коротко и резко вдохнул, но продолжал грести. Руками. И ногами. Где-то рядом судорожно хватал воздух Руби. Не открывая глаз, я скользил в темноту.

— Джас, — позвал вдруг Руби. Словно выдохнул моё имя. — Джас.

Я огляделся, пытаясь отыскать его в кромешной тьме.

— Ты где, Руби? — крикнул я, продолжая плыть.

Прошло несколько секунд. Когда я осознал, что Руби нет рядом, было уже поздно. Я бросался то влево, то вправо, неистово бил по воде, не зная, где искать. В черноте безлунной ночи вдруг вспомнились цыплята, которых мы держали во дворике за фабрикой. Не знаю, откуда взялись эти мысли. Стоило зайти в курятник выбрать цыплёнка на суп, как поднимался переполох, птицы метались, не понимая от кого и куда бегут. У пойманного всегда был какой-то отсутствующий вид, не грустный и не испуганный, скорее потерянный.

В первой же машине, которую я увидел, отшагав час по пустынной дороге, ехал отец. Наверное, сама судьба позаботилась о нашей встрече. Только отец и мог найти меня тогда, голого, с безумным взглядом.

Я крикнул ему, что случилось с Руби. Не знаю, понятно вышло или нет.

— Это не шутка, — сказал отец.

Он всегда говорил так. Не спрашивал, сразу утверждал.

— Нет, не шутка! — воскликнул я.

— И ты не врёшь.

Отвечать смысла не было.

— Тогда он уже мёртв, — отец распахнул передо мной дверцу машины. — За твоими вещами съездим завтра.

Я испугался, что рассердил отца, теперь ему придётся везти меня домой, а потом снова поворачивать в Кампар, ехать к приятелям, играть в карты, как обычно. Испугался, и больше ничего не сказал.

Так и погиб мой друг Руби Вонг. Да, вот так.