В ту ночь мы, как всегда, просто купались. Ни «давай взапуски», ни «кто быстрей доберётся до той стороны». Просто зашли в воду и поплыли. В паре метров от берега начиналась глубина, и я приготовился к холоду. Ледяная вода обожгла тело, я резко выдохнул. Запыхтел часто и прерывисто, но мне было не привыкать и я продолжал двигаться. Гребок, толчок. Гребок, толчок. Сзади, вторя мне, так же часто дышал Руби, но я закрыл глаза и продолжал плыть в темноту.


— Джас, — донесся вдруг до ушей слабый, чуть слышный шепот. — Джас.


Я распахнул глаза и поискал Руби в чернильном мраке, а затем окликнул, всё так же плывя вперед:


– Руби?


Пару секунд спустя я понял, что рядом никого нет, только было уже поздно..


Я отчаянно заметался, пытаясь отыскать его в безлунной ночи. В голове почему-то закрутилась мысль о наших цыплятах, которые жили во дворе за фабрикой. Стоило зайти в курятник, что поймать кого-то на убой, они принималис убегать зигзагами, пусть и не знали, что им грозит. Вид у схваченного цыпленка всегда был отсутствующим, а глаза пустыми — ни страха, ни грусти, одна растерянность.


Целый час я плелся по безлюдной дороге, пока по воле судьбы на меня не наткнулся проезжавший мимо отец. Именно ему выпало меня найти — голого, с дикими глазами. Я выпалил, что Руби пропал, но было неясно, насколько отец понял мои несвязные возгласы.


— А тут шутками не пахнет, — нахмурился он. Не расспрашивая, сразу сделал вывод в своей обычной манере.


— Конечно, нет!


— И ты не сочиняешь?


Можно было не отвечать.


— Значит, он утонул. — Отец открыл с моей стороны дверь автомобиля. — Твои вещи поищем завтра.


Я опасался его разозлить, потому что теперь приходилось везти меня домой, а потом снова ехать в Кампар играть в карты. Я опасался, так что всю дорогу молчал как рыба.


И это, в принципе, вся история. Вот так погиб мой друг Руби Вонг.