Как и раньше, мы не старались обогнать друг друга и не играли в дурацкое «кто первый». Просто плыли. В нескольких футах от берега дно ушло из-под ног, и я приготовился к тому, что сейчас станет холодно. Стужа охватила меня целиком, сжала грудную клетку, выдавила из нее воздух. Дышать стало тяжело, но так бывало и раньше, так что я не стал останавливаться – гребок, толчок, гребок, толчок. Я услышал, что Руби тоже задыхается, но продолжал плыть в темноте, закрыв глаза.

- Джес, – Руби выдохнул мое имя почти беззвучно. - Джес.

Я открыл глаза и попытался разглядеть его в непроглядной черноте. «Руби?» - позвал я, продолжая плыть вперед.

Когда через пару секунд я осознал, что его нет, было уже поздно. Я бросился плыть изо всех сил, метался из стороны в сторону, но не понимал, где искать. В ночной тьме я представлял себе цыплят, которых мы держали на заднем дворе фабрики. Не знаю, почему-то они мне вспомнились. Бывало, зайдешь в курятник, чтобы выбрать одного на убой, и они начинают носиться зигзагами, не понимая куда бегут и от чего. А поймаешь одного - он всегда какой-то странный, не испуганный и даже не грустный, а словно потерянный.

По воле случая, первая машина, которую я увидел после того как час брел по пустой дороге, была отцовская. Именно отцу надо было наткнуться на меня, голого и обезумевшего. Я стал кричать ему про Руби. Не уверен, что вышло связно.

- Он не разыгрывает тебя. – Произнес отец. Он всегда так разговаривал – только утверждал, никогда не спрашивал.

- Конечно, нет! – выкрикнул я.

- Ты не обманываешь?
На это я даже отвечать не стал.

- Тогда он уже мертв, – сказал он, открывая мне дверь. – Мы вернемся за твоей одеждой завтра.

Я боялся, что отец разозлится, из-за меня ему пришлось проделать весь путь домой перед тем как снова выехать в Кампар на вечер карточных игр. Так что больше я не сказал ни слова.

Примерно так погиб мой друг Руби Вонг.