В тот раз мы плавали как обычно: не ставя целей и не устраивая гонок. Не было этого дурацкого соревнования «кто первый доплывет, тот и выиграл». Мы просто плыли. Недалеко от берега дно круто уходило вниз, и я приготовился – сейчас станет очень холодно. Ледяная вода сжала моё тело, выталкивая воздух из груди. Я задышал тяжело, прерывисто. Но все эти ощущения были мне знакомы, поэтому я лишь продолжил энергично грести. Гребок. Толчок. Гребок. Толчок. Закрыв глаза, я двигался навстречу темноте, и до меня доносилось неровное дыхание Руби, вторящее моему.


– Джас, – я услышал тихий оклик. Руби словно тихо выдохнул моё имя: « Джас».

Я открыл глаза и попытался найти его в бесконечной мгле. Продолжая плыть вперёд, я позвал его:
– Руби?


Несколькими секундами позже я понял, что его здесь больше нет. Но было слишком поздно. Я метался из стороны в сторону, не зная, куда мне плыть, где искать. В ту безлунную ночь мне на ум почему-то пришли цыплята, которых мы держали во дворе за фабрикой. Когда ты заходил в курятник выбрать птенца на убой, они кидались в разные стороны, совершенно не понимая, куда и от кого убегают. У жертвы всегда был отсутствующий, отрешённый вид. Не перепуганный, и даже не грустный, а какой-то потерянный.


Первой машиной, которую я встретил спустя час на пустынной дороге, была машина Отца. И это, несомненно, было провидением. Именно Отец должен был найти меня, раздетого и с безумным взглядом. Я что-то кричал, пытаясь объяснить, что случилось с Руби. Понял он меня или нет – я не знаю.

– Он не шутит над тобой, – сказал Отец. Такова была его манера общения: никогда не спрашивать, но всегда утверждать.

– Нет, точно не шутит! – закричал я.

– А ты не врёшь?

Мой ответ был не нужен.

– Тогда он уже мёртв, - сказал Отец, открывая мне дверь машины. – Твою одежду мы заберём завтра.


Я боялся, что он злится на меня за то, что ему придется делать крюк: ехать домой, а потом возвращаться в Кампар на вечернюю игру в карты. Я боялся, и поэтому не проронил больше ни слова.


Вот так и погиб мой друг Руби Вонг.