В тот заплыв, как и в любой другой, не было ни цели, ни соперничества, ни дурацких подначек «а я первым окажусь на той стороне». Мы просто плавали. Незадолго до края отмели, там, где дно проваливалось в глубину, я приготовился к холоду. Он сковал всё тело, я непроизвольно вытолкнул воздух из лёгких и резко, прерывисто задышал. Впрочем, мне это уже было знакомо, так что я продолжал колотить по воде: руки, ноги, руки, ноги. Вторя мне, рядом пыхтел Руби, но я закрыл глаза и углубился в черноту.


- Джас, - донёсся до меня первый оклик. Руби это слово выдохнул, не произнёс. – Джас.


Я открыл глаза и поискал его в кромешной тьме.


- Руби? – не возвращаясь.


Когда, несколькими секундами позже до меня дошло, что я остался один, было уже слишком поздно. Не зная, где искать, куда бы ещё свернуть, я лихорадочно метался в безлунной тьме. Почему-то вспомнились куры, жившие во дворе за фабрикой. Когда, к ним в курятник входили, чтобы выбрать одну на убой, они обычно убегали зигзагами, хоть и не понимали от чего и куда. А, жертва всегда смотрела пустым взглядом, не испуганным, нет, и даже не печальным, просто потерянным.


Затем после часа ходьбы вдоль пустынной дороги первая же встреченная машина оказалась машиной отца, и это, несомненно, судьба. Надо же было наткнуться именно на него. Голый, с диким взглядом, я попытался рассказать, что случилось с Руби, но, насколько внятно звучали мои крики, не знаю.


- Твой приятель тебя не разыграл, - подвёл отец итог моим путанным объяснениям. Никаких расспросов, сразу вывод – всё как обычно.


- Конечно!


- И ты не шутишь?


Ответ не требовался.


- Тогда твоему приятелю уже ничем не поможешь. – Он открыл мне дверцу машины. – Полезай. Как посветлеет, поищем твою одежду.


Я испугался, что отец сердится, ведь ему пришлось проделать двойную дорогу: сначала он забросил меня домой, а потом снова поехал в Кампар на свою вечернюю партию в карты. Я испугался, так что больше не проронил ни слова.


Вот так мой друг Руби Вонг и погиб, как-то так.