Теперь, как и раньше, мы плыли бесцельно, не соревнуясь, без всяких там «кто первым доплывет до той стороны». Мы просто плыли. Когда до берега оставалось около метра, в том месте, где раньше была отмель, вода резко похолодела. Заключив все мое тело в тиски, она выдавливала из легких воздух. Дышал я резко, задыхаясь, но так как я уже испытывал это ощущение раньше, я сконцентрировался на том, чтобы просто продолжать движения ногами. Удар — на себя. Удар — на себя. Удушливое дыхание Руби отзывалось эхом моему собственному, а я продолжал грести, с закрытыми глазами, в черноту.

— Джаз, — услышал я первый оклик. В голосе Руби не было твердости, он шептал. — Джаз.

Я открыл глаза и огляделся вокруг, пытаясь разглядеть его в этой бесконечной темноте.

— Руби? — отозвался я, продолжая плыть вперед.

Когда несколькими секундами позже я понял, что произошло, было слишком поздно — его уже не было на том месте. Я метался в разные стороны, не зная где искать, куда плыть дальше. В безлунной ночи я подумал о курах, которых мы держали на заднем дворе фабрики. Я не знаю почему я о них подумал. Когда ты входишь в курятник чтобы выбрать одну из них на убой, они разбегаются в разные стороны, не зная куда бегут или от кого. У той, что забьют, на лице всегда затаивается отсутствующее выражение, не испуганное или печальное, а просто потерянное.

Конечно же, это судьба — тот факт, что первая машина, встретившаяся мне на пустынной дороге, после часа ходьбы, была моего отца. Тем, кто нашел меня, голого, с одичавшими глазами, стал не кто иной как мой отец. Я стал кричать о том, что произошло с Руби. Мог ли я связно излагать свои мысли? Я не знаю.

— Он не надувает тебя, — сказал отец. Это было то, как он разговаривал: никогда не задавал вопросы, предпочитая утверждения.
— Уверен! — заорал я.
— Ты не выдумываешь?
Я не ответил.
— Тогда он уже мертв, — сказал он, открывая дверь машины для меня. — Завтра вернемся за твоей одеждой.

Я боялся, что он разозлился на меня за то, что ему теперь придется завезти меня домой прежде чем вернуться в Кампар и провести вечер за игрой в карты. Я боялся и поэтому больше не вымолвил не слова.

Так погиб мой друг Руби Вонг.