В тот раз мы просто купались. Как всегда, никаких «кто первый коснется другого берега». Просто разделись и поплыли. У самого края отмели, где дно резко обрывалось, я приготовился. Через миг все тело оцепенело от холода, легкие вытолкнули воздух. Я задыхался, но знал, что ничего страшного здесь нет, и продолжал месить воду руками и ногами. Позади доносилось эхо дыхания Руби, но я, зажмурясь, все взрезал и взрезал темную гладь.

– Джас, – позвал – нет, выдохнул – Руби. – Джас.

Я повертел головой в кромешной тьме и, не замедляясь, откликнулся:

– Что?

Несколько ударов сердца спустя до меня дошло, что я его больше не слышу – но было уже поздно.

Где же он? Я поднимал фонтаны черной воды, пытаясь найти друга. Под безлунным небом я вспомнил о цыплятах, живших на заднем дворе. Не знаю, почему именно о них. Мы входили в курятник, чтобы зарезать одного на суп, и они разбегались зигзагами прочь, ища спасения, но не понимая, от чего. Уносимая жертва глядела даже не с испугом, а как-то растерянно.

Разумеется, то, что после часовой ходьбы по пустынной дороге я встретил отца, было волей судьбы. Найти меня тогда, голого, с безумными глазами, должен был именно отец. Сбиваясь на крик, я рассказал, что случилось.

– Он не вздумал тебя напугать, – спросил отец. Словно не спросил, а объявил – как всегда.

– Нет, он не мог!

– Ты не вешаешь мне лапшу на уши?

Отвечать нужды не было.

– Значит, он утонул. – Отец распахнул дверцу. – За твоими вещами заедем завтра утром.

Я испугался, что он зол. Взамен того, чтобы играть в Кампаре в карты, он вынужден везти меня домой. Я испугался – и молчал до самого возвращения.

Это весь рассказ про то, как погиб мой друг Руби Вонг.