Таш О

Шелковая фабрика «Гармония»

В этом заплыве, как и прежде, не было ни цели, ни глупого соперничества: «кто первый до того края – тот и выиграл». Мы просто плавали. Я приготовился к тому, что в нескольких футах от берега, где кончалась отмель, вода холоднее. Она сковала тело, вытесняя воздух из легких. Мне не хватало дыхания, но я был знаком с этим ощущением, поэтому заставлял себя плыть дальше. Гребок. Толчок ногами. Гребок. Толчок ногами. Загнанное дыхание Руби вторило моему, но я продолжал движение в темноту с закрытыми глазами.

– Джас, – окликнул Руби. Он не произнес, а выдохнул мое имя. – Джас.

Я открыл глаза и попытался разглядеть друга в кромешной темноте.

– Руби? – позвал я, не прекращая плыть.

Когда несколько секунд спустя я понял, что его нигде нет, было уже слишком поздно. Я метался в воде, не знал, куда смотреть и в какую сторону плыть. Во мраке безлунной ночи я думал о курах, которых мы держали на заднем дворе фабрики. Я недоумевал, откуда взялись эти мысли. Когда входишь в курятник, чтобы выбрать, какую из птиц зарезать, они начинают наматывать круги, не понимая, куда и от кого бегут. У жертвы всегда растерянное выражение лица: не испуганное и не опечаленное, а именно растерянное.

Не иначе это была судьба, что после часа ходьбы вдоль пустынной дороги первой я повстречал машину Отца. Кто же еще мог найти меня голым и с ошалелым взглядом. Я вопил о происшествии с Руби. Достучался ли я до Отца, не знаю.

– Должно быть, он подшутил над тобой, – заявил он в своей обычной манере. Он всегда говорил утверждениями и никогда не задавал вопросы.

– Да нет же! – прокричал я.

– Ты не выдумываешь? – не было смысла отвечать. – Тогда он наверняка уже мертв, – заключил Отец и открыл мне дверь. – Вернемся за твоей одеждой завтра.

Я боялся, он злится на меня за то, что ему придется делать крюк и возвращаться домой, вместо того чтобы проводить время в Кампаре за вечерней игрой в карты. Я был напуган, поэтому больше не проронил ни слова.

Вот как я запомнил гибель моего друга Руби Вонга.