Этот заплыв, как и многие другие, не имел особой цели, не был дурацкой гонкой или на спор «кто первым доплывет на ту сторону». Мы просто плыли. Я приготовился к встрече с холодом за несколько футов до кромки, где обрывался уступ. Холод охватил все мое тело, выдавил из груди воздух. Я резко, судорожно вдохнул, но ощущение было знакомым, поэтому я продолжал энергично двигаться. Рывок рукой. Толчок ногой. Рывок. Толчок. Рядом, вторя моему дыханию, тяжело дышал Руби, но я с закрытыми глазами плыл дальше в темноту.

− Джез, − послышался первый оклик. Голос Руби не произнес, а выдохнул это слово. − Джез!

Я открыл глаза и принялся высматривать его в непроглядной тьме.

− Руби? − позвал я, продолжая плыть.

Когда через несколько секунд я понял, что его нигде нет, было уже поздно. В панике я бросался в разные стороны, не зная, где искать, куда повернуть. В этой безлунной ночи я вспомнил кур, которых мы держали на заднем дворе фабрики. Не знаю, почему они пришли мне на ум. Когда мы заходили в курятник, чтобы выбрать одну из них для супа, они носились зигзагами, так, что было непонятно, куда они направляются или от кого убегают. В глазах у жертвы всегда было пустое выражение, не испуганное или печальное, а просто безразличное.

Конечно же, по воле судьбы первая же машина, которая мне попалась, когда я проблуждал час по пустынной дороге, оказалась машиной отца. Именно отец и должен был найти меня, раздетого и с дикими глазами. Я прокричал о том, что случилось с Руди. Даже не знаю, можно ли было меня понять.

− Он не разыгрывает тебя, − сказал отец. Он всегда так говорил. Никогда не задавал вопросов, всегда утверждал.

− Я уверен, что нет! − завопил я.

− Ты не выдумываешь?

Я не счел нужным отвечать на это.

− Тогда он уже мертв, − произнес он, открывая мне дверцу. − За твоей одеждой вернемся завтра.

Я боялся, что он рассердится на меня за то, что ему пришлось заехать домой, прежде чем вернуться в Кампар на вечернюю игру в карты. Я боялся, поэтому больше ничего не сказал.

Если вкратце, то вот так погиб мой друг Руби Вонг.