В этот раз, как и всегда, мы просто купались: не было никакой цели, никаких глупых соревнований, никаких «кто первый, тот и выиграл». Купались, и только. Отойдя на несколько шагов от края карьера, туда, где заканчивалась отмель, я приготовился погрузиться в холодную воду. Вода сковала мне тело, грудная клетка сжалась, выталкивая из легких воздух. Дыхание стало прерывистым, я задыхался, но это чувство было мне уже знакомо, и я продолжал плыть изо всех сил. Гребок. Толчок. Гребок. Толчок. Я слышал, как тяжело, словно повторяя за мной, дышал Руби, но продолжал плыть в черную пустоту, не открывая глаз.

— Джас, — вдруг окликнул меня он. Руби выдохнул, а не произнес мое имя. — Джас.

Я открыл глаза и попытался найти его в абсолютной темноте.

— Руби? — позвал я, не останавливаясь.

Когда я понял, несколькими секундами позже, что его там нет, было уже слишком поздно. Я бросался в разные стороны, не зная, куда смотреть, куда повернуть. Стояла безлунная ночь. Я вспомнил куриц, которых мы держали во дворе позади магазина. Не знаю, почему они пришли мне на ум. Когда заходишь в курятник, чтобы выбрать одну для забоя, они разбегаются от тебя в разные стороны, не понимая, куда они бегут и от кого. Взгляд жертвы всегда пустой. Потерянный взгляд, в котором нем нет ни испуга, ни грусти.

Разумеется, так должно было случиться, что первой машиной, которая попалась мне на пустынной дороге спустя час, была машина моего отца. Именно он должен был подобрать меня там, напуганного и без одежды. Я выложил ему все, что случилось с Руби. Не знаю, был ли хоть какой-то смысл в моих словах.

— Он не шутит, — сказал отец. Так он всегда говорил. Никаких вопросов, только утверждения.

— Нет, точно нет! — закричал я.

— Снова сказки рассказываешь?

Ответ был понятен без слов.

— Тогда он уже мертв, — сказал отец, открывая мне дверь в машину. — За одеждой вернемся завтра.

Я боялся, что он злится на меня за то, что ему пришлось возвращаться домой, а затем снова ехать в Кампар, где он обычно по вечерам играл в карты. Я боялся, поэтому больше ничего не сказал.

Так умер мой друг Руби Вонг. Ну или примерно так.