Тем вечером не было ни какой-то особой цели, ни дурацкого соперничества в скорости. Мы, как всегда, просто плавали. За несколько шагов до края отмели я собрался с духом. Отсюда дно круто срывалось вниз, и студёная вода обожгла так, что я вытолкнул и захватал воздух. Однако, зная, что это нормально, продолжал молотить по воде. Руки. Ноги. Руки. Ноги. Где-то за спиной сбивчиво дышал Руби, но я, закрыв глаза, продолжал плыть во мрак.


— Джас, — еле слышно прошелестел он. И снова: — Джас…


Углубляясь во тьму, я поискал его взглядом.


— Что?


Ни зги не видно.


Прошло несколько секунд. Когда я сообразил, что Руби нет, стало уже слишком поздно. Я не представлял, где искать его в этом безлунном мраке, и ожесточённо взрезая воду, кидался из стороны в сторону. Сам не знаю почему, но в голову пришла мысль о цыплятах. Мы держали птиц в курятнике на заднем дворе фабрики, и когда к ним входили за той, которой свернут шею, они бестолково убегали зигзагами. У обреченной на смерть взгляд всегда был каким-то пустым: ни страха, ни грусти, одна потерянность.


После часа ходьбы по безлюдной дороге, меня подобрала машина отца. Конечно, это судьба, что обнаружить меня выпало именно папе.


Я был голым, глаза безумные, речь несвязная. Даже не знаю, сколько он понял тогда из моих выкриков.


— Руби не сыграл с тобой шутку, — решил отец.


Как это было на него похоже: никаких расспросов, сразу вывод!


— Естественно!


— Ты не разыгрываешь?


Ответ был бы лишним.


— В таком случае, Руби уже не спасти. — Отец распахнул мне дверь автомобиля. — За твоими вещами вернёмся завтра.


Я боялся, что его рассердил. Он ехал в Кампар, на вечернюю партию в карты, а теперь ему приходилось делать крюк, чтобы подбросить меня домой. Я боялся, и поэтому сидел молча.


Так вот и погиб мой друг Руби Вонг, ммм...