Тот заплыв мы устроили просто так. Никаких глупых гонок, никакого «кто последний, тот дурак». Взяли и просто поплыли, как, собственно говоря, и всегда. Сразу за отмелью дно ухало в глубину, и приготовился к тому, что сейчас вода станет студёной. Тело оцепенело от холода, лёгкие вытолкнули воздух. Дыхание стало резким, прерывистым, но уже знал, что так оно и будет, поэтому привычно продолжал бить по воде. Раз-два, раз-два. Вторя мне, сбивчиво дышал Руби, но я закрыл глаза и поплыл во мрак.


— Джас… — Не столько слово, как выдох. И снова: — Джас.


Открыв глаза, я стал его искать.


Ну и темнотища, хоть глаз выколи.


— Руби? — продолжая углубляться во мрак, позвал я.


Через несколько секунд я почувствовал, что остался один, но было уже поздно.


Руби! Руби!


Я лихорадочно заметался по водоёму в безлунной тьме. Вдруг вспомнились цыплята, которых мы держали во дворе за фабрикой. Входишь к ним в курятник выбрать, кого зарезать, а они зигзагами разбегаются во все стороны, не понимая, от чего ищут спасения. А в глазах у пойманной ничего. Ни страха, ни грусти, только растерянность.


А затем судьба распорядилась так, что после часовой ходьбы по безлюдной дороге меня подобрал на машине отец. Отец, не кто другой, именно ему она уготовила найти меня — голого, с полубезумным взглядом.


Путаясь в словах, я выпалил, что произошло с Руби.


— Нет, твой Руби тебя не разыгрывает, — хмыкнул отец.
Даже не задал ни одного вопроса. В этом был весь мой категоричный папа.


— Конечно, нет, я уверен!


— И ты не пытаешься накормить меня сказкой?


Отвечать не имело смысла.


Кажется, я тогда разозлил отца. Заставил проделать двойной путь – сначала закинуть меня домой, потом опять в Кампар, на вечернюю партию в карты. Чтобы не разозлить его ещё сильнее, я просидел всю дорогу тихо.


И, собственно, это весь рассказ о том, как утонул мой друг, Руби Вонг.