Таш О
Шёлковая фабрика "Гармония"

В этом заплыве, в отличие от всех остальных, не было ни определенной цели, ни дурацкой гонки, ни "кто первый до того берега, тот и победил". Мы просто плыли. В нескольких футах от берега, где кончалось мелководье, и становилось все глубже, я пытался привыкнуть к холоду. Он сковал все тело так, что в груди не осталось воздуха. Я дышал тяжело и прерывисто. Подобные ощущения были мне уже знакомы, поэтому я не остановился. Гребок. Рывок. Гребок. Рывок. Я услышал, что Руби дышит так же тяжело, но, закрыв глаза, я продолжил плыть в эту темноту.

− Джaс, − донеслось до меня первый раз. Руби будто выдыхал слова, а не произносил их. − Джaс.

Я открыл глаза и попытался найти его в этой бесконечной темноте.

− Руби? − отозвался я, продолжая плыть вперёд.

Когда, спустя несколько секунд, я наконец понял, что его там больше нет, было уже слишком поздно. Как заведённый я плыл то в одну сторону, то в другую, не понимая, где искать, куда поворачивать дальше. В эту безлунную ночь я думал о курах, которых мы держали на заднем дворе фабрики. Не знаю, почему именно это пришло мне на ум. Бывало, зайдёшь в курятник, чтобы выбрать, какую из них зарезать, а они начинают носиться зигзагами, не соображая, куда и от кого бегут. У жертвы всегда был отсутствующий вид. Не испуганный или даже грустный, а потерянный.

Я брел по пустынной дороге час. И, конечно по воле судьбы, первой машиной, которую я увидел, была машина отца. Кто же ещё, как не отец, мог встретить меня, голого и обезумевшего. Я выпалил всё, что случилось с Руби. Понятно я выразился или нет - не знаю.

− И он тебя не разыгрывает, − сказал отец. Вот так он обычно и говорил. Никаких вопросов, только утверждения.

− Нет, точно! − кричал я.

− Ты не выдумываешь?

Отвечать мне было незачем.

− В таком случае, он уже мертв, − отрезал отец, открывая мне дверь. − За твоей одеждой мы вернёмся завтра.

Я боялся, что он рассердится за то, что вынужден был сначала завезти меня домой, прежде чем завернуть в Кампар для своей вечерней партии в карты. Я боялся и поэтому молчал.

Вот примерно так умер мой друг Руби Вонг.