В тот раз мы всего лишь плавали, никаких глупых подначек «слабо первым на ту сторону» — всё было, как обычно. Неподалёку от края отмели, там, где дно крутым обрывом уходило вниз, я приготовился к холоду. Студёная вода обожгла кожу, из груди выдавило воздух, я коротко, сбивчиво задышал. Однако это чувство было знакомым, и я продолжал бить по воде. Рука-нога. Рука-нога. Вторя мне, поодаль слышались рваные вдохи Руби, я же, не открывая глаз, всё дальше забирался в темноту.


— Джас, — вдруг позвал он. Слабо, еле слышно. — Джас.


Я открыл глаза и, продолжая плыть вперёд, поискал его в кромешной тьме.


— Руби? — и погрёб дальше


Спустя секунды я понял, что остался один, но было уже поздно. Совершенно не представляя, где искать друга в этой чернильной черноте, я лихорадочно заметался. Не знаю почему, но вспомнились цыплята. Наш курятник находился во дворе за фабрикой, и когда туда заходили, чтобы выбрать одного на убой, те удирали зигзагами, не понимая, куда или от кого бегут. А будущая жертва всегда смотрела пустым взглядом. Не испуганным, не грустным – потерянным.


После часа ходьбы по пустынной дороге я встретился с машиной отца, что, несомненно, было рукой провидения. Именно ему выпало меня найти — голого, с диким обезумевшим взглядом. Я несвязно выпалил, что произошло. Даже не знаю, сколько он понял из этой путаницы.


— На шутку не похоже.


Он всегда так говорил — не расспрашивал, сразу делал выводы.


— Нет, пап, это не шутка!


— А ты точно не сочиняешь?


Я не видел смысла отвечать.


— Получается, спасать его уже позно, — заключил он и открыл мне дверцу автомобиля. — Твои вещи найдём засветло, полезай.


Я опасался, что отец сердится. Из-за меня ему приходилось ехать домой, а затем снова тащиться в Кампар, чтобы поиграть в карты. Опасаясь ещё сильней его рассердить, я больше не сказал ни слова.


И это, в принципе, вся история. Вот как погиб мой друг Руби Вонг.