Тем вечером не было ни цели, ни глупого соперничества. Мы просто, как обычно, плавали, и всё. Незадолго до конца мелководья, откуда дно резко устремлялось вниз, я приготовился к холоду. Стиснув тело, он выдавил из меня, как из тюбика, воздух. Я дышал резко, рвано, но мне было не впервой, и я продолжал бороться, колотя по воде руками и ногами. Раз-два. Раз-два. Рядом слышались такие же частые вдохи Руби, но я с закрытыми глазами углублялся всё дальше во мрак.


— Джас, — скорее выдохнул, чем позвал Руби. — Джас.


Я поискал его взглядом. Темень была, хоть глаз выколи.


— Руби? — не возвращаясь.


Прошло несколько секунд. К тому времени, как я сообразил, что моего друга нет, было уже слишком поздно.


Ночь стояла безлунная и, не зная, где искать, я, отчаянно метался по всему водоёму. Сам не знаю почему, но мне подумалось о цыплятах. Мы держали их во дворе позади фабрики. Помню, приходишь к ним в курятник, чтобы выбрать одного на суп, а они бестолково удирают зигзагами. Пойманный всегда выглядел каким-то пришибленным, не испуганным или грустным, а, скорее, потерянным.


Затем после часа ходьбы по безлюдной дороге меня подобрала машина отца. Несомненно, её послала сама судьба, решившая, что именно он должен найти своего голого, обезумевшего от тревоги сына.


Я сбивчиво рассказал, или скорее прокричал, что случилось с Руби.


— Нет, это не его шуточки, — забеспокоился отец.


Никаких вопросов, одни выводы. В этом был он весь.


— Конечно, не шуточки!


— Не сочиняешь?


Я не видел нужды отвечать.


— Значит, Руби погиб, — вывел он и открыл мне дверцу машины. — Залезай. Поищем твою одежду, когда рассветёт.


Меня тревожило, что отец мог обозлиться. Он ехал в Кампар, на вечернюю партию в карты, а я заставил его сделать крюк, чтобы подбросить меня домой. Из страха обозлить его ещё больше, я за всю дорогу не произнёс ни слова.


И это вся история о том, как утонул мой друг Руби Вонг. Ну, в общих чертах.