Тем вечером мы просто плавали. Без цели, без глупых состязаний в скорости. Просто плавали, как, впрочем, и всегда. До края отмели уже было рукой подать, а оттуда дно ухало вниз и вода становилась студёной, так что я приготовился. Холод сжал меня ледяными тисками, заставив вытолкнуть воздух. Дыхание стало частым, отрывистым. Ну и что? Всё это было не новым. Руки-ноги, руки-ноги – я спокойно продолжал ими работать. Сзади доносились такие же частые и отрывистые вдохи-выдохи Руби, но я с закрытыми глазами поплыл дальше во мрак.

— Джас, — раздался слабый, еле слышный оклик. — Джас.
Я открыл глаза и, не останавливаясь, поискал друга в непроглядной тьме.

— Руби?

Пару секунд спустя до меня дошло, что рядом никого нет, но к этому времени было уже поздно. Я погреб назад, в ужасе дернулся влево, вправо. Где же он? Где? Почему-то в безлунной темени подумалось о цыплятах. Они жили в курятнике на дворе за фабрикой, и если к ним входили за очередной птицей, начинали бестолково метаться. У кандидата в суп всегда был какой-то пустой взгляд, не испуганный, не грустный, а, скорее, потерянный.

Я уже час брёл по безлюдной дороге, и тут не иначе, как сама судьба послала мне машину отца. Именно он меня обнаружил. Голого, с дикими круглыми глазами. Я попытался рассказать про Руби. Понятия не имею, насколько связно звучали эти выкрики.

— Он не сыграл с тобой шутку.

Отец… он всегда так говорил. Никаких расспросов, одни заявления.

— Конечно, какие тут шутки!

— Точно?

Можно было не отвечать.

— В таком случае, его не спасти, — проговорил отец, открывая мне дверцу автомобиля. — А вещи твои заберём завтра.

Я опасался, что его разозлил, ведь ему пришлось завозить меня домой перед тем, как снова поехать в Кампар на вечернюю партию в карты. Я не желал злить его еще больше, так что всю дорогу просидел, как в рот воды набравши.

И это всё о том, как погиб мой друг, Руби Вонг, такие вот дела...