В тот раз, как и всегда, не было цели или глупого соперничества. Мы просто плавали. За несколько футов от края отмели, там, где дно обрывисто уходило вниз, я приготовился к холоду. Всё тело сковало, лёгкие вытолкнули воздух. Вдохи стали резкими, прерывистыми, но я испытывал такое и раньше, так что продолжал колотить по воде. Руки-ноги, руки-ноги. Руби тоже дышал прерывисто, но я закрыл глаза и углубился во тьму.


— Джас, — раздался первый оклик. Руби скорее выдохнул, чем проговорил это слово. — Джас.


Я открыл глаза и поискал друга в кромешной темноте.


— Руби?


Но возвращаться не стал.


Несколькими секундами позднее до меня дошло, что его больше не слышно, но было уже слишком поздно. Не зная где искать, куда бы ещё свернуть, я в той безлунной тьме метался во все стороны. Почему-то в голову пришла мысль о цыплятах, живших во дворе за фабрикой. Когда ты входил к ним в курятник, намереваясь выбрать одного на убой, они тоже бестолково метались во все стороны. Жертва всегда смотрела какими-то пустыми глазами. В них не было ни испуга, ни печали, только растерянность.


Конечно, не иначе, как по воле судьбы, первая машина, которую я встретил после часа ходьбы по пустынной дороге, оказалась машиной моего отца. Надо же! Меня голого, с дикими глазами, подобрал именно он. Я стал сбивчиво рассказывать про Руби, но не знаю, насколько внятно звучали тогда эти крики.


— Это не розыгрыш, — нахмурился отец.
Никаких вопросов, сразу вывод. Как это было похоже на папу!


— Конечно!


— Не разыгрываешь?


Я не видел смысла отвечать.


— Тогда твой приятель уже мёртв, — открывая дверцу машины, заключил отец. — Садись. Вернёмся за твоей одеждой завтра.


Я боялся, что его рассердил, вынудив поехать домой и проделать двойной путь, чтобы попасть в Кампар на вечернюю партию в карты. Я боялся, и поэтому сидел тихо, как мышь.


Вот, собственно, и вся история о том, как погиб мой друг Руби Вонг.