В этом заплыве, впрочем, как и обычно, не было никакой цели или нелепой гонки вроде «кто первым доплывет до берега». Мы просто плавали. В нескольких футах от края, где обрывается шельф, я приготовился почувствовать холод. Озноб охватил все мое тело так, что на миг перехватило дыханье. Задыхаясь, я сделал резкий вдох, но, будучи уже знакомым с этим ощущением прежде, я продолжил плыть дальше. Взмах. Толчок. Взмах. Толчок. До меня доносились удушливые вдохи Руби, вторившие моим, но я, закрыв глаза, продолжал плыть в темноту.
"Всё", - стало первым сигналом. Голос Руби выдохнул это слово, оно не было произнесено: "Всё".
Я открыл глаза и поискал его в бесконечной мгле. "Руби?" - позвал я, продолжая плыть вперед.
Когда до меня дошло, где-то через пару секунд, что его больше здесь нет, было уже слишком поздно. Я начал яростно рыскать в разных направлениях, не зная, где искать и куда продвинуться дальше. Этой безлунной ночью мне вспомнились куры, которых мы держали на заднем дворе фабрики. Я не знаю, почему они пришли мне на ум. Когда вы входите в курятник, чтобы выбрать одну из них на убой, они разбегаются в разные стороны зигзагами, не зная, куда бежать и от кого спасаться. Жертва всегда выглядит довольно бестолково: не испугано или хотя бы грустно, просто растеряно.
Конечно, это была судьба, что после часа ходьбы по пустынной дороге, первый повстречавшийся мне автомобиль был моего отца. Это и должен был быть отец, обнаруживший меня раздетого и перепуганного. Я вопил о произошедшем с Руби. Был ли я в своем уме или нет, я не знаю.
- Он не подшутил над тобой. – заметил отец. Такая у него манера общения: не задавать вопросы, а просто утверждать.
- Нет, я уверен! – воскликнул я.
- Ты не выдумываешь?
Мне не пришлось отвечать.
- Значит, он уже мертв. – произнес он, открыв передо мной дверь машины. - Мы вернемся за твоей одеждой завтра.
Я боялся, что он сердится на меня, за то, что теперь ему нужно проделать весь этот путь обратно домой в Кампар, чтобы успеть к ежевечерней игре в карты. Я боялся, поэтому больше не промолвил ни слова.
Вот, собственно, так и погиб мой друг Руби Вонг.
