Мы всё время плавали просто так, не пытаясь обойти друг друга в идиотском соревновании, и в тот раз тоже просто плавали. Я приготовился: за отмелью резко начиналась глубина и вода была студёной. Тело сразу сковал холод, стало нечем дышать. Я судорожно втянул воздух, но, уже знакомый с такими ощущениями, продолжал работать руками и ногами. Гребок, толчок. Гребок, толчок. Мне вторил задыхающийся Руби. Закрыв глаза, я продолжал углубляться в ночь.


— Джас, — выдохнул он. Именно выдохнул, а не произнёс.


Я открыл глаза, пытаясь найти его в беспросветной темноте.


— Руби? — позвал я, упрямо забираясь всё глубже во тьму.


Когда через пару секунд до меня дошло, что Руби нет рядом, спасать его было уже поздно. Я стал отчаянно бросаться из стороны в сторону, так как во мраке безлунной ночи совершенно не представлял, где искать и куда направиться. В голову вдруг пришли мысли о курах... Не знаю даже, почему. Когда ты входил в загородку выбрать цыплёнка на убой, они носились зигзагами без малейшего понятия, куда бегут и от чего. Что до жертвы, она никогда не выглядела испуганной, просто растерянной.


Я уже с час брёл по безлюдной дороге, когда наткнулся на машину отца. Безусловно, это была рука провидения. Оно решило, что именно отец должен найти меня, голого и с диким взглядом.


Я выпалил историю с Руби. Не знаю, насколько связно получилось.


— Это не розыгрыш, — помрачнел отец.


Он всегда так говорил. Никогда не задавал вопросов, только утверждал.


— Да, это не розыгрыш!


— И ты не сочиняешь.


Отвечать не имело смысла.


— Значит, он давно утонул, — проговорил отец, распахивая передо мной дверь машины. — За твоими вещами заедем, когда рассветёт.


Я боялся, что он разозлился. Ему пришлось отложить картёжную партию в Кампаре и сделать крюк, чтобы забросить меня домой. Я боялся, и поэтому сидел молча.


Вот, более или менее, и всё о том, как погиб мой друг Руби Вонг.