В тот раз, как обычно, не было дурацких состязаний "кто первый". Мы плавали, не ставя никаких целей. За отмелью дно сразу резко уходило вниз, и я приготовился к леденящему холоду. От него оцепенело всё тело, воздух толчком вышел из лёгких. Дыхание стало резким, прерывистым, но я уже такое испытывал, поэтому продолжал грести. Руки, ноги. Руки, ноги. Моим вдохам вторили рваные вдохи Руби, но я не открывал глаз, продолжая плыть в темноту.


— Джас, — позвал он. Не слово, а еле слышный шелест. Потом опять: — Джас.


Открыв глаза, я поискал его взглядом в кромешной тьме.


— Что, Руби? — Я продолжал грести.


Несколько секунд спустя, когда я осознал, что за мной никого, было уже поздно. Не представляя где искать, куда смотреть, я заметался из стороны в сторону. Даже не знаю почему, но в той безлунной тьме вспомнились цыплята, которых мы держали во дворе позади фабрики. Когда ты входил в курятник, чтобы выбрать одного и убить, они спасались зигзагами, сами не понимая куда и от кого бегут. В глазах жертвы всегда было какое-то отсутствующее выражение, не испуганное и даже не печальное, а просто потерянное.


И конечно, сама судьба свела меня на пустынной дороге именно с отцом. Я шагал уже час, когда подъехала его машина. Голый, обезумевший от потрясения, я прокричал, что случилось с Руби. Понятно вышло или нет — не знаю.


— Руби с тобой не шутит, — сказал он.


Отец всегда так говорил. Никаких вопросов, сразу заявления.


— Нет, конечно нет! — снова крикнул я.


— И ты не врёшь.


Отвечать нужды не было.


— Значит, он уже мёртв, — заключил он, распахивая передо мной дверь. — Съездим за твоей одеждой завтра.


Я боялся, что он рассердится: из-за меня ему пришлось поворачивать домой, а потом снова ехать в Кампар играть в карты. Я боялся, и потому ничего не сказал.


Вот так погиб Руби Вонг, мой друг. Да, как-то так.