Тем вечером, как и всегда, мы просто плавали. Без цели, без глупых состязаний, не стремясь друг друга обставить и первым оказаться на другой стороне. Просто плавали, и всё. Доплыв до конца отмели, я приготовился к холоду. Он сковал всё тело, выжал воздух из груди. Я шумно и резко задышал, но мне было не впервой, и я продолжал выбрасывать руки. Руки. Ноги. Руки. Ноги. Рядом, как эхо, запыхтел Руби. Не размыкая глаз, я заскользил в темноту.

– Джас. – Раздался еле слышный шёпот Руби. – Джас.

Открыв глаза, я поискал друга в кромешной тьме.

– Ты где, Руби? – крикнул я, продолжая плыть.

Прошло не больше нескольких секунд, потом я понял, что рядом никого, но было слишком поздно.

Я развернулся назад, метнулся направо, налево. Где он? Где?

В темноте ночи я вспомнил о цыплятах, что жили за фабрикой, на заднем дворе. Не знаю, из-за чего вдруг подумал о них. Стоило зайти к ним, чтобы выбрать того, кому сегодня свернут шею, как они принимались носиться зигзагами, хотя не понимали куда или от чего бегут. Уносимый всегда глядел пустыми глазами, где не было ни испуга, ни тоски, одна растерянность.

Я целую вечность брёл по пустынной дороге. В первой же встреченной машине сидел отец. Наверное, о нашей встрече позаботилась сама судьба. Кто, как не отец, должен был найти меня, с безумным взглядом, в чём мать родила. Я сбивчиво, срываясь на крик, рассказал о случившемся. Не знаю, насколько внятно.

– Это не его шуточки, – сказал отец. Он и сейчас не изменил своей привычке: вопрос звучал как утверждение.

– Ага, отличная шутка! – заорал я.

– И ты не выдумываешь.

Вопрос не требовал ответа.

– Тогда твоему другу ничем уже не помочь, – вздохнул он и открыл дверцу машины, приглашая меня внутрь. – Вернёмся за твоей одеждой завтра.

Я опасался разозлить его, потому что теперь ему надо будет везти меня домой, а потом снова в Кампар, играть в карты с приятелями. Опасался, и поэтому сидел молча.

Вот вся правда о том, как погиб мой друг, Руби Вонг.