Тэш Оу. Шелковая фабрика «Гармония»

У этого заплыва, как и у прочих, не было цели. Он не был глупой гонкой, мол, кто первый доплывёт до другого берега, тот и победил, – мы просто плавали. В нескольких футах от берега я уже не доставал до дна и мысленно приготовился к тому, что придётся помёрзнуть. Холод пронизывал меня насквозь, выжимая воздух из моей груди. Я стал дышать чаще и захлёбываться, но это чувство не было для меня чем-то новым, пугающим, а потому я продолжал плыть. Вдох-выдох-выдох-вдох. Я слышал сбившееся дыхание Руби, вторящее моему собственному, но плыл дальше, в темноту, закрыв глаза.

- Джес, - послышался первый оклик. Руби даже не произнёс это, а выдохнул. – Джес…

Я открыл глаза и стал искать его в кромешной тьме.

- Руби? - позвал я, всё ещё не поворачивая назад.

Несколько секунд спустя, я понял, что его рядом нет, но было уже слишком поздно. Я стал метаться во все стороны, не зная, где искать, в какую сторону плыть. Ночь была безлунной, и я вспомнил о цыплятах, которых мы держали на заднем дворе фабрики. Не знаю, почему они вдруг пришли мне на ум. Когда я входил в курятник, чтобы выбрать цыплёнка к ужину, они пускались врассыпную, гоняясь зигзагами и не зная, куда бегут и от кого спасаются. У жертвы всегда был какой-то отрешённый вид - ни запуганный, ни грустный, а именно отрешённый.

По иронии судьбы, первый автомобиль, который я встретил после того, как целый час шёл по пустынной трассе, был автомобилем отца. Конечно, именно он должен был найти меня, голым, с ошалевшими глазами. Я срывался на крик, пытаясь рассказать, что произошло с Руби. Был ли в этом смысл – не знаю.

- Он не притворялся, - произнёс отец. Так он всегда и разговаривал: ни единого вопроса - сплошные рубленые фразы.

- Нет! Я уверен! - не успокаивался я.

- Ты не выдумываешь?

Стоило ли вообще отвечать?

- Тогда он уже кормит рыб, - сказал отец, открывая дверь, чтобы я мог сесть в машину, - мы вернёмся за твоей одеждой завтра.

Я боялся, что он злится за то, что из-за меня ему пришлось возвращаться домой, а потом по-новому ехать в Кампар, где он вечерами играл в карты. Мне было страшно, поэтому я больше ничего не говорил.

Вот так не стало моего друга Руби Вонга.