Мы, как обычно, устроили заплыв, без цели, глупых оценок и уговоров типа «кто первый - тот победил». Просто плыли. В нескольких футах от береговой линии, где шельф уходит под воду, я приготовился к леденящему холоду. Он сковал всё тело, сдавил грудь, затрудняя дыхание. Судорожно втянув воздух, я рассекал волны уверенными оточенными движениями. Мне не впервой. Тяжелые вздохи Руби вторили моим, а я все плыл с закрытыми глазами в кромешной тьме.

- Жас! - позвал Руби. Он беззвучно выдохнул мое имя.

Я открыл глаза и стал высматривать его в этой беспредельной темноте.

- Руби! – отозвался я, продолжая плыть вперед.

Когда, спустя мгновения, спохватился, что его нет рядом, было уже поздно. Я бешено греб в разные стороны, не зная, где искать, какой путь избрать. В эту безлунную ночь мне вспомнились наши куры, которых мы держим во дворе фабрики. С чего бы это вдруг. Когда приходишь в курятник за курицей, они все бросаются врассыпную, без понятия, куда и откуда бегут. У жертвы всегда отсутствующий вид, ни ужаса, ни печали, лишь растерянность.

Шагая битый час по пустынной дороге, я по иронии судьбы наткнулся на машину отца. Именно он нашел меня голого и невменяемого. Я закричал, что Руби утонул, едва ли осознавая смысл этих слов.

- Может, он тебя разыграл, - сказал отец. Он никогда не задавал вопрос, а говорил утвердительно.

- Нет, это правда, - крикнул я.

- Выдумываешь, небось.

Я промолчал.

- Тогда он уже мёртв, - сказал отец и отпер передо мной дверцу машины. - Твою одежду завтра заберем.

Я боялся, он сердится и сидел тихо, как мышь. Ведь нам пришлось возвращаться домой, а отец собирался еще провести вечер за картами в Кампаре.

Вот как умер мой друг, Руби Вонг.