Как и у всех других, у этого заплыва, не было особой цели, не было дурацкой гонки, вроде «кто первый на ту сторону, тот и выиграл». Мы просто плыли. В нескольких футах от края, где обвалился уступ, я настроился и нырнул в холодную воду. Все тело сжалось, из груди выдавило весь воздух. Дыхание перехватило, но чувство было знакомым, и я продолжал грести. Рывок. Взмах. Рывок. Взмах. Было слышно как в унисон со мной сдавленно дышал Руби, и закрыв глаза, я продолжал плыть в темноту.

-Джас, –в первый раз просипел Руби почти беззвучно. - Джас.
Я открыл глаза, пытаясь найти его в непроглядной тьме.
-Руби? – откликнулся я, не переставая плыть.

Пару секунд спустя, когда до меня дошло, что его там нет, было уже слишком поздно. Я со всей силы рванул обратно, не зная где искать, куда поворачивать. В темноте ночи мне вспомнились куры, которых мы держали на заднем дворе фабрики. Я не знаю, почему они пришли на ум. Когда заходишь в курятник, чтобы выбрать одну на забой, они шарахаются в разные стороны, петляя зигзагом, не понимая, от кого и куда бегут. У жертв всегда отсутствующее выражение лица, не печальное или испуганное, а просто пустое.

И конечно, судьба распорядилась так, что после часа ходьбы по пустынной дороге первая машина, которую я встретил, была отцовской. Именно Отец должен был найти меня голого, с диким взглядом. Я кричал о том, что случилось с Руби. Наверное, звучало это довольно путано.

- Он не мог надуть тебя,- сказал Отец. Это была его манера говорить. Никогда не задавал вопросы, только утверждал.
- Точно нет! – орал я.
- Лапшу не вешаешь.
Отвечать не было смысла.
- Тогда он уже труп,- сказал Отец, открывая для меня дверцу. – Мы вернемся за твоими вещами завтра.

Я боялся, он зол из-за того, что ему придется ехать домой, а потом возвращаться в Кампар на вечернюю игру в карты. Мне было страшно, так что больше я не проронил ни слова.

Вот примерно так умер мой друг Руби Вонг.