Форд Мэдокс Форд
Не всем дано (Конец парада, часть I)

Будучи младшим сыном сельского джентльмена из Йоркшира, Титдженс притязал на всё самое лучшее — лучшее из того, что могли предоставить первоклассные заведения и первоклассное общество. Честолюбия он не проявлял, но в Англии это на успехе не сказывается. Поэтому Титдженс мог себе позволить небрежность в одежде, знакомствах и высказываниях. У него имелся небольшой личный доход от поместья матери и небольшое жалованье из Имперского статистического ведомства; он женился на женщине со средствами, и был, на манер тори, достаточно изощрён в насмешках и колкостях, чтобы к его словам прислушивались. В свои двадцать шесть крупный, по-йоркширски дородный, Титдженс обладал бóльшим весом, чем полагалось по возрасту. Когда он заводил разговор о влияющих на статистику общественных веяниях, его начальник, сэр Реджинальд Инглби, старался не упустить ни слова. Сэр Реджинальд не раз повторял: «Вы настоящая энциклопедия важных знаний, Тидженс». Тот считал эту оценку заслуженной наградой и принимал её беспрекословно.

С другой стороны, речи самого начальника сопровождались бормотанием Макмастера: «Вы бесподобны, сэр Реджинальд!», что Титдженс тоже признавал совершенно справедливым.

Макмастер был чуть старше по должности, чем Титдженс, и, вероятно, чуть старше по годам — в знаниях Титдженса зиял пробел относительно возраста соседа по комнатам и точного его происхождения. Явный шотландец, Макмастер напоминал внешне типичного пасторского сына. В действительности же он наверняка был отпрыском какого-нибудь капарского бакалейщика или железнодорожного служащего из Эдинбурга. Шотландец — и остальное несущественно. Если он благопристойно помалкивает о своей родословной, то после начала знакомства ни у кого и мысли не возникает о наведении справок.

Титдженс никогда не прерывал знакомства с Макмастером — Клифтон, Кембридж, Ченсери-Лейн, комнаты Грейс-инн… Он питал к Макмастеру глубокую привязанность, даже благодарность. И, надо понимать, Макмастер возвращал это чувство сторицей. Разумеется, он делал всё возможное, чтобы услужить Титдженсу. Уже состоя в Казначействе и будучи прикреплён к сэру Реджинальду Инглби в качестве личного секретаря, Макмастер расписал сэру Реджинальду многочисленные природные таланты Титдженса, который ещё учился в Кембридже, и сэр Реджинальд, искавший молодёжь для единственной своей отрады — недавно основанного ведомства, — с готовностью принял Титдженса третьим в команду. В свою очередь, Макмастер попал в Казначейство по рекомендации отца Титдженса. Более того, семья Титдженса — точнее, его мать — предоставила немного денег, чтобы Макмастер окончил Кембридж и нашёл в городе жильё. Эту небольшую сумму он постепенно возместил за счёт того, что выделил в своей квартире комнату Титдженсу, когда и тот перебрался в город.

Такой поворот событий в отношении юного шотландца был совершенно в порядке вещей. Титдженсу ничего не стоило войти в будуар к своей честной, щедрой, праведной матери и сказать:

— Маменька, знаете, я к вам по поводу Макмастера. Ему нужно немного денег для учёбы в университете.

И его мать отвечала на это:

— Конечно, милый! Сколько?

К юному англичанину низкого сословия пришло бы осознание классовых обязательств. Но не к Макмастеру.

Пока длились последние неурядицы Титдженса — четыре месяца назад жена бросила его и уехала за границу с другим мужчиной, — Макмастер занял место, которое никому прежде занимать не доводилось. В основе эмоциональной жизни Кристофера Титдженса лежало постоянное умолчание — во всяком случае, умолчание о чувствах. Его мировосприятие не обсуждалось. Возможно, не возникали даже мысли о том, что он чувствует.

И действительно, по случаю бегства жены Титдженс не выразил почти никаких эмоций и произнёс об этом событии едва ли двадцать слов. Да и те большей частью отцу — высокому, очень крупного телосложения, седовласому и прямому, — который, когда его, так сказать, занесло в гостиную Макмастера в Грейс-инн, после пятиминутного молчания осведомился:

— Начнёшь развод?

— Нет! — ответил Кристофер. — Только подлец подвергнет женщину испытаниям развода.

Мистер Титдженс обдумал это, а затем спросил:

— Позволишь ей самой развестись с тобой?

— Если захочет. Не нужно забывать о ребёнке.

— Добьёшься, чтобы её поместье было переписано на ребёнка?

— Если не возникнет разногласий.

— Ах! — только и вырвалось у мистера Титдженса.