Кристофер Тьетженс не был амбициозен, но, как младший сын аристократа из Йоркшира, мог рассчитывать на лучшее в жизни и успешную карьеру. Поэтому он не заботился, какое впечатление производит. Немного ему платил Департамент, в чём-то помогали мать и обеспеченная жена. Остряк и консерватор, не по годам грузный в свои двадцать шесть, Тьетженс вызывал уважение — даже у начальника, Инглеби, который приговаривал иногда, слушая его рассуждения: «Вы ходячая энциклопедия, Тьетженс».

Но если Кристофер принимал похвалу молчаливо, Макмастер всегда рассыпался перед начальством в благодарностях, хотя был старше и по должности, и по возрасту. Тьетженс не знал точно, когда и где его друг родился, но отцом его верно был шотландец. Подробностей тот не рассказывал, и Кристофера они не волновали.

Оба были дружны, где бы ни жили: в Клифтоне, в Кембридже, на Ченсери-лейн и теперь в Грейс-инн. Тьетженс питал глубокую привязанность к другу, и тот, видимо, отплачивал тем же. Уже работая в Казначействе личным секретарём Инглеби, Макмастер замолвил словечко за даровитого студента, и Тьетженса назначили третьим по старшинству в новом Департаменте статистики. Впрочем, отец Кристофера помог самому Макмастеру устроиться в Казначейство, а мать — святая женщина — снабдила его небольшой суммой для учёбы и поиска жилья. Макмастер отдал займ — отчасти тем, что отвёл их сыну комнату, когда тот приехал в Лондон.

Тьетженс, однако, не ощущал перед шотландцем классового долга, и они даже больше сблизились за последние четыре месяца, после того как жена Тьетженса сбежала с другим мужчиной за границу.

По натуре Кристофер не имел склонности к разговорам о чувствах. На его взгляд, о них даже думать не стоило. И потому о побеге жены он произнёс от силы два десятка слов — большинство из них отцу, который однажды появился в гостиной Макмастера в Грейс-инн и после пяти минут тишины спросил:

— Разведёшься?

Кристофер поразился:

— Я не такой подлец, чтобы обрекать её на муки развода!

Предлагавший их мистер Тьетженс продолжил после заминки:

— Разрешишь ей развестись?

— Если она пожелает. Но у нас ведь ребёнок.

— Перепишешь её долю?

— Если выйдет без трений.

Отец ответил только:

— А…