Некоторые нет

Будучи младшим сыном йоркширского помещика, сам Тидженс имел право на лучшее - самое лучшее, что могли позволить себе высокие государственные чины и люди из высшего сословия. У него не было особых амбиций, но они еще могли прийти к нему, как это часто бывает в Англии. Он мог позволить себе небольшую небрежность в наряде, в компании, с которой он проводил свободное время, и в мнениях, которые он произносил вслух. У него был небольшой личный доход от матери и неплохой заработок в Имперском департаменте статистики. Он женился на женщине со средствами и в достаточной мере, как это и подобало тори, владел мастерством вставлять в свою речь колкости и насмешки. Ему было двадцать шесть лет, но, будучи очень крупным, честным и немного безалаберным, то есть истинным йоркширцем, он взвалил на свои плечи больше, чем оправдывал его возраст. Его начальник, сэр Реджинальд Инглби, всегда со вниманием слушал, когда Тидженс говорил об общественных тенденциях, повлиявших на статистику. Иногда сэр Реджинальд говорил:
- Тидженс, вы настоящая энциклопедия касательно точного знания материала.
А Тидженс обычно принимал это как должное и ничего не говорил в ответ.
Макмастер же, в свою очередь, начинал роптать уже от одного слова сэра Реджинальда.
- Отлично сказано, сэр Реджинальд!
А Тидженс думал, что так оно и должно было быть.
Макмастер занимал должность повыше, поскольку, по всей вероятности, был немного старше Тидженса. Ибо у последнего был определенный пробел в знаниях относительно возраста и происхождения своего соседа по комнате. Макмастер явно был по рождению шотландцем – одним из тех, кого бы вы посчитали сыном пастора. Хотя на самом деле его отцом, наверняка, был бакалейщик из Капара или носильщик с эдинбургского вокзала. При общении с шотландцами это не имело особого значения, и поскольку он был очень скрытен касательно своей родословной, у вас из уважения к нему не появилось бы даже и мысли наводить справки.
Тидженс всегда уважал Макмастера – и в Клифтоне, и в Кембридже, и в их апартаментах на Чансери-Лейн, и в «Грейз инн». Можно было сказать, что к Макмастеру он испытывал очень глубокую привязанность – или даже признательность. И Макмастер, похоже, был благодарен ему за эти чувства. Разумеется, он всегда делал все возможное, чтобы быть Тидженсу полезным. Уже будучи служащим Казначейства, а затем получив должность личного секретаря сэра Реджинальда Инглби, в то время как Тидженс еще учился в Кембридже, Макмастер довел до сведения сэра Реджинальда многочисленные великие врожденные таланты Тидженса, а сэр Реджинальд, как раз подыскивавший молодых людей, чтобы предложить им должности в своем драгоценном детище - только что созданном отделе, - с распростертыми объятьями принял Тидженса занять третье место в команде. Кроме того, тут не обошлось и без отца Тидженса, когда-то порекомендовавшего Макмастера сэру Томасу Блоку из Казначейства. А еще Тидженсы выделили немного денег – вернее это была мать Тидженса - чтобы Макмастер смог учиться в Кембридже и обосноваться в Лондоне. Он вернул им небольшую сумму – часть ее он погасил, найдя Тидженсу место в своей конторе, когда тот, в свою очередь, приехал в Лондон.
Молодому человеку с шотландскими корнями такое положение дарило много возможностей. Тидженс легко мог утром войти в комнату к своей справедливой, щедрой и благочестивой матери и сказать:
- Послушайте, маменька, этому парню, Макмастеру, нужно немного денег для учебы в университете.
И мать бы ответила ему:
- Конечно, мой дорогой. Сколько именно?
У молодого англичанина из низших слоев общества такая услуга вызвала бы чувство обязательства, свойственное его происхождению. У Макмастера же таких чувств попросту не было.
Когда Тидженса впоследствии постигли неприятности, - четыре месяца назад его жена покинула его и отправилась за границу с другим мужчиной - Макмастер заполнил то место, которое не мог заполнить никто другой. Своими эмоциями Кристофер Тидженс не делился ни с кем - во всяком случае, на эмоциональном уровне. По мнению Тидженса, о своих чувствах вообще нельзя было кому-то говорить. А, возможно, он и сам не допускал даже мысли о них.
Ведь даже бегство жены не вызвало у него никаких явных эмоций - он не сказал и двадцати слов об этом событии. И большинство из этих слов были сказаны отцу, когда тот - высокий, статный, стройный и седовласый – ходил взад-вперед по гостиной Макмастера в «Грейз инн» и через пять минут молчания спросил:
- Ты будешь разводиться?
Кристофер ответил:
- Нет! Только последний мерзавец может ввергнуть женщину в столь тяжелое испытание как развод.
Мистер Тидженс согласился, но через некоторое время спросил:
- А ей ты позволишь подать на развод?
На что его сын ответил:
- Если она того пожелает. Полагаю, у нее будет ребенок.
Мистер Тидженс спросил:
- А ее долю ты передашь ребенку?
Кристофер ответил:
- Если это можно уладить без шума.
Мистер Тидженс смог выдавить из себя только:
- Ах!