Как младший сын йоркширского землевладельца, Тидженс имел право на все блага, на всё, что может взять от жизни высокопоставленный государственный служащий и человек из высшего общества. Тидженс не был честолюбив, но, как часто бывает в Англии, преуспел, не имея особых амбиций, а потому позволял себе небрежность в отношении костюма, круга знакомств и высказываемых мнений. Он имел небольшой доход с земли, принадлежавшей его матери, жалование за службу в департаменте статистики, кроме того, женился на женщине со средствами. Как и многие консерваторы-тори, Тидженс умел ввернуть в разговор насмешливые и в меру едкие замечания. Несмотря на прямодушие и некоторую небрежность, свойственные уроженцам Йоркшира, для своих двадцати шести лет этот грузный молодой человек значительно преуспел по службе. Его начальник, сэр Реджиналд Инглби, с большим вниманием слушал Тижденса, когда тот говорил о переменах в обществе, которые могли бы отразиться на статистике. Иногда сэр Реджиналд говорил: «Тидженс, у вас есть точный ответ на любой вопрос, да вы просто ходячая энциклопедия», и Тидженс выслушивал похвалы молча, принимая их как должное.


Макмастер же, напротив, на каждое слово сэра Реджиналда тихо отвечал: «О, вы так добры, мистер Реджиналд!», и Тидженс считал это вполне подобающим.

Макмастер был немного выше Тидженса по чину и, вероятно, несколько старше годами. Тидженс имел смутные представления о том, сколько лет его соседу, как, впрочем, и о его происхождении. Макмастер был родом из Шотландии, и вы приняли бы его за сына пресвитерианского пастора, хотя на самом деле его отец, без сомнений, держал лавку в Купаре или подрабатывал носильщиком в Эдинбурге. Но для шотландца такие вещи не имеют значения, и, поскольку Макмастер предусмотрительно не распространялся о своем происхождении, никому и в голову не приходило интересоваться.

Тидженс всегда выделял Макмастера среди других. Они учились вместе в колледже Клифтона и в Кембридже, а после служили на Ченсери Лейн и делили комнаты на Грейз Инн, и всё это время Тидженс не считал уместным интересоваться происхождением товарища. Он испытывал к Макмастеру глубокую привязанность, даже признательность, и можно сказать, пожалуй, что Макмастер отвечал тем же. Он делал всё, чтобы быть полезным Тидженсу. Пока Тидженс ещё учился в Кембридже, Макмастер уже служил в Казначействе личным секретарём сэра Реджиналда и обратил внимание начальника на многочисленные дарования Тидженса. Сэр Реджиналд в то время подыскивал молодых служащих для своего любимого детища - только что образованного департамента статистики, а потому тут же назначил Тидженса вторым заместителем. С другой стороны, именно отец Тидженса порекомендовал Макмастера сэру Томасу Блоку, чтобы тот взял его на службу в Казначейсво. Кроме того, семья Тидженса, точнее, его мать, помогла деньгами Макмастеру во время его учебы в Кембридже и последующего переезда в город. Это была не очень крупная сумма, и Макмастер вернул её, отчасти тем, что поселил Тидженса в своей квартире, когда тот сам только приехал в Лондон.

Для шотландца в подобной ситуации не было ничего предосудительного. Тидженс мог прийти с утра в гостиную к своей матери, дивной женщине широкой души, и сказать:

- Знаете, матушка, я к вам по поводу Макмастера! Этому малому нужно немного денег, чтобы закончить университет.

На что добрая, праведная женщина отвечала:

- Да, дорогой, сколько?

Молодой англичанин такого же невысокого происхождения, окажись он на месте Макмастера, считал бы себя обязанным своим покровителям. Но Макмастер был шотландцем.

В последнее время Тидженс особенно нуждался в Макмастере: четыре месяца назад миссис Тидженс бросила семью и уехала за границу с другим мужчиной, и сосед оказал ему такую поддержку, какую тот не купил бы ни за какие деньги. Дело в том, что залогом душевного спокойствия Тидженса была возможность не обсуждать случившееся, по крайней мере, в том, что касалось его чувств. С его точки зрения, людям не престало говорить про такое. Размышлять, пожалуй, тоже не следовало.

Тидженс и в самом деле не задумывался о том, какие чувства вызвал в нём побег жены. С момента её отъезда он едва ли сказал больше двадцати слов о случившиеся, и те – своему отцу. Тидженс-старший, очень высокий, седовласый, прямой и чрезвычайно грузный, медленно прошествовал в гостиную к Макмастеру на Грейз Инн, и после пяти минут молчания наконец произнёс:

- Намерен ли ты разводиться?

Кристофер ответил:

- О нет! Низко подвергать женщину подобному испытанию.

Мистер Тидженс предполагал такой ответ. Он выждал немного, а затем продолжил:

- Намерен ли ты дать ей развод, если она попросит?

- Если ей будет угодно. Нужно ведь ещё подумать о ребенке.

- Намерен ли ты позволить ей видеться с ребенком? – спросил мистер Тидженс.

- Если это можно устроить без скандала, - сказал Кристофер.

На что мистер Тидженс ответил коротко:

- Вот как.