Сам Титдженс, младший сын Йоркширского помещика, мог рассчитывать на все самое лучшее – лучшее, что могли себе позволить государственные служащие первого класса, и представители высших слоев общества вцелом. Определенных устремлений и амбиций у него не было, но со временем они бы непременно пришли к нему, как часто это бывает в Англии. А пока он мог позволить себе небрежность во внешнем виде, знакомствах и мнениях. У него был небольшой частный доход, благодаря стараниям его матери, небольшой доход от имперского департамента статистики, и он был выгодно женат. Он достаточно поднаторел в искусстве колкостей и насмешек, на манер Тори, поэтому мог рассчитывать и на то, чтобы в разговоре к нему прислушивались. Ему было всего 26, но он был грузным и тяжеловесным, в нем было определённо больше килограммов, чем позволял его возраст, не обошла его стороной и известная йоркширская неопрятность. Его шеф, сэр Реджинальд Инглеби, слушал с большим вниманием, когда Титдженс расуждал о тенденциях в обществе, оказывающих влияние на статистику. Иногда сэр Реджинальд мог сказать: «Вы – превосходная энциклопедия эмпирического знания, Титдженс», и Титдженс принимал такой комплимент как должное, в сохраняя торжественное молчание.


Макмастер же, наоборот, услышав подобное от сэра Реджинальда, скорее пробормотал бы нечто вроде: «О нет, сэр Реджинальд, это Вы – мастер своего дела!» Титдженс считал его манеру безукоризненной.


Макмастер был немного старше по служебному положению, и, вероятно, также по возрасту. В знаниях Тидженса определенно был пробел относительно возраста и точного происхождения его соседа по комнате. Макмастер, очевидно, был шотландского происхождения, обычно его принимали за сына пастора. На самом деле, скорее всего, он был сыном какого-нибудь бакалейщика из Купаре или вокзального носильщика в Эдинбурге. Но с шотландцами это не имеет значения, и если вы принимали его скрытность в отношении своего происхождения, то вскоре, даже про себя, вы переставали задаваться этим вопросом.


Тидженс всегда принимал Макмастера: в Клифтоне, в Кембридже, на Чансери Лэйн, и в их номере в «Грей Инн». Он был очень сильно привязан к Макмастеру, скорее даже, испытывал по отношению к нему глубокую признательность. Макмастер, казалось, отвечал ему взаимностью. Очевидно, что он всегда делал все возможное, чтобы быть полезным Тижденсу. Когда в министерстве финансов его приставили личным секретарем сэра Реджинальда Инглеби, в то время, как Тидженс все еще был в Кембридже, Макмастер не преминул поведать сэру Реджиналду о многочисленных природных талантах Тидженса, и когда сэр Реджинальд обратился на поиски молодых людей для своего детища - только что созданного отдела, он с готовностью принял Тидженса третьим членом команды. С другой стороны, именно отец Тидженса порекомендовал Макмастера сэру Томасу Блоку в самом министерстве финансов. И, если говорить совсем прямо, то именно семейство Тидженсов привлекло некоторую сумму денег, - в частности, это была мать Тидженса, - чтобы Макмастер смог пройти обучение в Кембридже, а затем закрепиться на хорошей должности в самом сердце деловой части города. Он вернул небольшую сумму, частично заплатив тем, что предоставил место Тидженсу в своей комнате, когда пришла и его очередь войти в деловой мир.


Для шотландского юноши такая ситуация была вполне обыденной. Тидженс мог прийти к своей справедливой щедрой праведной матери в спальню и сказать:


- Мама, мне нужно поговорить с Вами о моем товарище Макмастере! Нужна небольшая сумма денег, чтобы помочь ему в университете.


И мать отвечала:


- Да, дорогой. Сколько?


Обычно, молодого англичанина более низкого сословия такой жест заставил бы почувствовать себя скованным обязательством. Но только не Макмастера.


Когда с Тидженсом произошла последняя неприятность – четыре месяца назад его жена сбежала за границу с другим мужчиной – Макмастер заполнил образовавшуюся пустоту в его жизни, как не смог бы никто иной. Душевная жизнь Кристофера Тидженса всегда была скрыта завесой молчаливости, по крайней мере, его чувства. В этот мир никому не было допуска. Возможно, многие бы могли усомниться в том, что он вообще что-то чувствует.


В самом деле, даже побег его жены не разбудил в нем эмоций, и он проронил не более двадцати слов в связи с произошедшим. Основная их часть была адресована отцу, очень высокому и статному мужчине с седыми волосами, который вплыл в гостиную Макмастера в «Грей Инн», и после пятиминутного молчания спросил:


- Ты намерен развестись?


- Нет! Только мерзавец мог бы подвергнуть женщину мукам развода.


Мистер Тидженс ожидал получить такой ответ, поэтому, выдержав паузу, он спросил:


- Ты позволишь ей развестись с тобой?


- Если она пожелает. Ребенок также должен быть принят во внимание.


- Ты переведешь ее содержание на ребенка? – спросил мистер Тидженс.


- Если это может быть сделано без лишнего шума.


- Ах! – единственное, что мог ответить мистер Тидженс.